Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

jag

Свободу Навальному! Митинг в Москве.

Вернулся с Пушкинской. Самое пекло было возле памятника Пушкину, туда не лез. Людей много, но сколько - оценить не могу, потому что вижу вокруг себя только малую часть. Много молодежи. Много каких-то дружинников с повязками. Периодически начинаются скандирования, гудят автомобили, в громкоговорители говорят стандартный текст про незаконную акцию. Все как всегда. Из випов видел только Бориса Кагарлицкого.
По данным ОВД-инфо на данную минуту в Москве 513 задержанных, во всей России 1642. Прямо сейчас идут столкновения с полицией у Матросской тишины, там тоже многих задерживают.














jag

Мартин Хайдеггер (1889-1976)

Мимо Хайдеггера не пройдешь не замечая, слишком много ссылок, слишком многие им серьезно увлечены. В сообществе фейсбука (русскоязычном) о Мартине Хайдеггере почти 10 тыс человек, ВКонтакте – 7 тысяч. Массу лекций можно найти на Ютубе. Массу статей в философских журналах.

К Хайдеггеру такое отношение, что если хоть что-то у него понял, хоть что-то ухватил – уже неплохо! Самые известные утверждения Хайдеггера: «Язык – это дом бытия», «Наука не мыслит», «Атомная бомба взорвалась еще в поэме Парменида».

Хайдеггер всегда говорит, как пророк, всегда неимоверно серьезен. Особенность Хайдеггера – не договаривать, не строить концепции. Хайдеггер не собирается передавать слушателям некое знание или некий навык. Хайдеггер в своих монологах на лекциях начинает «искать суть бытия» и, наверное ,удивляется, что университет за это ему платит деньги. Мотрошилова в своей лекции на «Культуре» описывает, как Хайдеггер входил в аудиторию, уже разговаривая сам с собой, не особо обращая внимания на слушателей, иногда подходил к открытому окну и говорил наружу, студенты не особо принимались во внимание. Но влияние было таким, что когда Хайдеггер перебрался из Фрайбурга в Марбург в 1922 году, за ним последовали 16 его студентов, среди которых были Ганс Георг Гадамер, Герберт Маркузе, Макс Хорхаймер, Ханс Юнас, Карл Лёвит. А потом к ним присоединилась Ханна Аренд, у которой с Хайдеггером вспыхнул роман. И их роман тем более интересен, что Аренд, как никак, еврейка и основоположница теории тоталитаризма, а Хайдеггер известен своими пронацистскими симпатиями в 1933 году.

Итак, о чем же Хайдеггер философствует?.
Единственный достойный вопрос – это вопрос о Бытии. И не надо спрашивать, что это за вопрос и почему он самый достойный и почему Бытие с большой буквы. Бытие не есть Сущее. Сущее – это все, что нас окружает. Человек отличается от всего другого Сущего тем, что только человек может спросить о Бытии и только человеку может открыться Бытие. Спросить может, правда, не у другого человека, никакого диалога Хайдеггер не признавал. Найти истину – это значит найти несокрытое (буквальный перевод ἀλήθεια, истина), это и значит, что человеку открылось Бытие. Не каждый человек спрашивает о Бытии. Есть обезличенный мир das Man, и в нем барахтаются обезличенные люди и барахтаются они в мире Сущего, объектов. А есть некая стихия Dasein, «тут-бытия», подлинного бытия, которое проглядывает из мира Сущего через людей, надо полагать, каких-то особенных. Эти люди слышат Зов бытия (с большой буквы 🙂. И вот задача человека (философа) – услышать Зов и поймать Бытие. «Поймать», надо полагать, в кавычках. Да и любое слово при изложении Хайдеггера надо брать в кавычки J. Бибихин перевел Dasein как «присутствие», поэтому задача человека – Присутствовать (а не просто находиться в мире, надо полагать). Невозможно поймать Бытие=присутствовать, изучая традиционную философию=метафизику. Традиционная метафизика ищет эту стихию среди Сущего, а там её быть не может. Но поймать бытие можно только мыслью, а мыслить люди не умеют. Ни ученые, ни традиционные философы не умеют, «наука не мыслит». Мыслить, и тем самым поймать бытие, могли досократики, а в нынешние времена – наверное, только великие немецкие поэты и Хайдеггер. «Язык – это дом бытия» и уловить бытие можно рассуждениями вокруг да около, но не строгими дефинициями. Причем рассуждениями на немецком или древнегреческом, так что мне – не стоит и пытаться. Пойди туда – не знаю куда, поймай то, не знаю что… Как только в хайдегеровский мир попадаешь – тебя странным образом туда затягивает. Понимаешь, что ничего путного сказать не можешь, да и не надо путного. Посмотрел в бездну, бездна посмотрела на тебя, встретились два одиночества, и они уже не одиночества.

С экзистенциалистами Хайдеггера роднит то, что человек в мире объектов чувствует озабоченность, страх, отчаяние. Но у Хайдеггера нет идеи, что человек должен с помощью каких-то поступков, каких-то важных жизненных выборов сам себя сотворить. С феноменологией Гуссерля – то, что Хайдеггер пользуется феноменологической редукцией: вынесем за скобки все, что не есть бытие… А все не есть бытие, хотя все есть. Феноменологическая «интенциональность» сознания трансформируется в "Заботу" Хайдеггера. С философской антропологией Хайдеггера роднит то, что он высказывается о человеке. Мол, это не плесень, не мох, не цветная капуста, а ловец бытия.

Анатолий Ахутин (лекция на Ютубе «Философия Хайдеггера. Письмо о гуманизме»):
«Как человек ответит на вопрос о бытии (что значит быть?) – это определит, кто он такой будет в этом бытии. Например, определить себя в качестве субъекта свойственно только человеку нового времени, но не свойственно человеку других эпох.
Само Присутствие (Dasein) отлично от всего остального Сущего. Присутствие (Dasein) есть Сущее, которое не только случается среди другого Сущего, оно онтически отличается тем, что для этого Сущего в его Бытии речь идет о самом этом Бытии. Это определение Dasein, и в какой мере человек совпадает с этим Dasein, это определение человека.
Присутствию (Dasein) присуще, что в своем собственном бытии оно имеет бытийное отношение к своему бытию… Растение растет себе и растет, а вот присутствовать по-человечески значит быть озабоченным делом Бытия. В этом парадокс человеческого существования: оно сам себе должно дать способ быть, а неоткуда взять его, за исключением одного – этой самой вопросительности, озадаченности, озабоченности.»

Теперь поговорю нормальным человеческим языком. А нормальным человеческим языком, это следуя принципу Витгенштейна «То, что вообще может быть сказано, может быть сказано ясно; о чем нельзя говорить, о том следует молчать». Не знаю, как в немецком, но в русском языке «бытие» - совершенно искусственное слово. Первая книга Ветхого завета во всех языках называется Генезис, происхождение. Не могу придумать ситуации, когда нормальный человек мог бы его употребить (если он не сдает экзамен по философии). Для какой идеи, чтобы её выразить, необходимо слово «бытие»? («Общественное бытие определяет общественное сознание» - единственное, что сразу приходит на ум. Это калька с немецкого. «То, как люди мыслят, определяется тем, как они живут» - можно перевести ту сентенцию на нормальный русский язык.) В нормальном языке есть такие слова как «мир», «реальность», «все существующее», но никакого «бытия» нет. У нас в России со школы начинают учить, что «бытие» - самое главное философское понятие, да ещё заставляют школьников и студентов учить (сам был грешен) «формы бытия» (?!?!): «человек, природа, общество» - это в первом приближении, а там ещё много форм советские и постсоветские схоласты натеоретизировали. Ну да, мир разнообразен, но все вещи мира объединяет то, что они существуют – это, вроде как глубокая мысль, идущая от древних греков. В постсоветской российской реальности есть очень большой соблазн если уж что-то понимать под «Бытием» просто «материальный мир». Но не надо поддаваться этому соблазну! Если спросить простого человека что такое «Бытие», то ему будет слышаться что-то типа «Житие» или «Моё бытие», но ассоциации с «бытием звезд» не возникнет. «Существование звезд» - да, но «бытие» относится к человеку. И это очень по-хайдеггериански!
Традиционная позитивистская критика самой осмысленности термина «Бытие» состоит в том, что этот термин произошел по принципу «Сделаем существительное из глагола», например из «бегать» - «бег», «сеять – сеяние», «гореть – горение». Если некий субъект как-то действует, то есть основания иметь термин для обозначения самого действия, самого процесса. Но в предложении «Небо есть голубое», глагол «есть» сам по себе не указывает на какое-то действие и процесс. Из фразы «Небо есть голубое» нельзя сделать вывод, что «небо» дополнительно к тому, что оно обладает (в некоторые моменты) свойством голубизны, еще и обладает свойством существования=бытия. Из фразы «кентавр есть мифическое животное» не следует, что кентавр существует. И до этого момента позитивистская критика справедлива. Но кентавр существует, бытийствует в нашей культуре. И в этом смысле он есть. Он существует не так как существуют звезды. И здесь появляется основание разделить бытие и сущее! Во фразе «небо есть голубое» присутствует заинтересованность какого то человека посмотреть на небо, задаться вопросом «что есть небо?», какие у него качества и связать небо со свойством «голубизны». Заинтересованность – это Sorge, «забота» Хайдеггера. «Присутствие заинтересованности» - это я уже сам того не замечая, впадаю в хайдеггерианство, хотя хотел говорить на нормальном языке.

Хайдеггер произносил свои словесные эквилибры на фоне серьезных проблем в Европе и мире. Его словесные эквилибры не были пустым сотрясением воздуха. Можно некоторое время дурачить весь философский народ, можно все время дурачить часть философов, но нельзя все время дурачить всех. Что это за проблемы? На фоне кризиса и отступления традиционных религий огромные массы людей стали чувствовать себя очень неуютно, ненадежно, испытывать страх, неуверенность. На фоне прогресса демократических институтов люди не стали самостоятельными ответственными избирателями и легко поддаются демагогии и манипулированию На фоне прогресса технологий и промышленности люди включились в гонку потребительства. На фоне прогресса науки люди перестали ценить литературу и искусство. Всеобщее образование привело к стандартизации, поверхностности и бесчеловечным практикам. Можно сказать, что все эти проблемы затрагиваются в творчестве Хайдеггера. Можно ли сказать, что он их как-то решил или наметил пути решения? Нельзя так сказать. Нельзя даже сказать, что он привлек к ним внимание. Но все, кто ищет их решение, не может пройти мимо Хайдеггера и основанной им традиции.
jag

Общие вопросы

Есть такое понятие "осевое время" (800-200 гг до н. э.). В это время человечество переходит "от мифа к логосу". Появляется философия и античная наука (никак особо не разделенные). У людей появляется представление, что наша нынешняя общественная жизнь несовершенна и ее можно улучшить, появляются общественные реформаторы.
Города, государства, храмы и религиозные культы, законы, техника, корабли, математические расчеты, письменность, поэты были и до того. Но что конкретно изменилось в мышлении людей? Мой ответ (и в такой формулировке я его не встречал): Люди стали задавать общие вопросы!
До того человек мог задаваться вопросом «Одобряют ли боги предстоящий военный поход?», но не «Одобряют ли боги войну как таковую?», это уже философский вопрос. До того был возможен вопрос "Справедливо ли правитель меня наказал?" Но не "Что такое справедливость?" или "Почему это правитель имеет право меня наказывать?".
Вавилонские астрономы на протяжении веков составили очень много таблиц о видимом движении планет, Солнца и Луны, но они так и не задались вопросом, как устроен космос на самом деле, какие из планет и светил дальше от Земли, какие ближе, как они расположены друг относительно друга. Зато этим вопросом задались греческие философы, для них на первый план выше вопрос: "А как оно все устроено на самом деле?"
Грекам очень повезло, что у них не было сословия профессиональных жрецов и, соответственно, не было той очевидной инстанции, которая на такие вопросы уполномочена давать ответ. Люди начали сами давать ответы и строить концепции, кто во что горазд, убеждать друг друга, задавать новые вопросы... И в конце концов дошли до декларации прав человека и полетов в космос. В Индии профессиональные жрецы были, но их было так много, и у них не было единого центра, так что они стали задавать вопросы и спорить друг с другом и на этом пути много достигли. А вот там, где было централизованное жречество: у древних евреев, египтян, наверное майя, зорастрийцев, а потом долгое время у христиан, там не могло возникнуть вольное племя философов и ученых, задающих общие вопросы и в свободной дискуссии ищущих на них ответы.
jag

Адамова-Слиозберг О.Л. Путь.

Адамова-Слиозберг О.Л. Путь. - 3-е издание, М.: Возвращение, 2009.
Есть уже и четвертое издание этой книги и несколько переводов на иностранные языки. Главная героиня, Ольга Львовна Адамова-Слиозберг (1902-1991) описывает свой собственный путь по тюрьмам, лагерям и ссылкам с 1936 по 1956 год. Ещё в начале лагерного пути она поставила перед собой цель - донести когда-нибудь до людей всё, что она видела. И, разумеется, она не могла бесстрастно перечислять факты, у неё была собственная позиция по поводу общих вопросов (добра и зла, советского режима, Сталина) и она над своей позицией рефлексировала.
Вот что она чувствует в первые месяцы заключения: "Как просто, как легко я чувствовала себя с людьми (до ареста)! Как понятны были мне их желания, их жизнь. Как верила я всем своим существом, что наша жизнь самая справедливая, самая честная. Сейчас в этой жизни остались мои друзья, сестры, братья, дети — все, кого я люблю. Они врачи, педагоги, инженеры, все они будут солдаты, если ударит час войны. Они строят, защищают эту жизнь, не жалея сил и здоровья.
О, если бы я хоть в мыслях возненавидела эту жизнь! Я стала бы внутренним эмигрантом, порвалась бы моя связь со всеми, кого я любила, чем жила. А все вокруг толкало меня к ненависти. Я искала, но не находила ничего, что могла бы противопоставить могучему доводу, что те, кто так несправедливо разбил мою жизнь, кто не искал истины, а заставлял побоями и недельным лишением сна подписывать ложь, — члены партии. Они за это чудовищное дело получают ордена и награды.
О, как плохо я вооружена! Как мало я знаю, как трудно мне бороться с доводами тех, кто хулит нашу жизнь и желает ей гибели!
И я молчала, мучительно думала, мучительно не хотела перейти в стан врага, мучительно надеялась, что справедливость восторжествует и снова слово и дело будут едины, и снова я смогу любить нашу жизнь без надрыва, без сомнения."
Это то, с чего она начинала. Но ей в 1936 году, уже 34 года, она должна была бы помнить дореволюционную жизнь= при "старом режиме" она закончила гимназию. Но нет у неё размышлений по поводу 1917 года. Так и что, перешла она в конечном итоге в "стан врага"? Она прямо не отвечает, но скорее всего в её собственных глазах - перешла. И это означает, что она раньше любила всех своих друзей и родственников-коммунистов без сомнений, а теперь продолжает любить их с сомнениями 🙁 В 1946 году она возвращается из Магадана в Москву послепервого заключения и её 16-летний сын говорит ей, что с большой радостью бы отдал Сталину всю свою кровь, если это поможет тому вылечиться от болезни. Для Ольги это проблема, но она молчит и не пытается его переубеждать.
В 1949 году последовал новый арест и ссылка в Караганду.
1953 год Ольга встречала среди пяти женщин и все они загадали желание. Как можно понять, через время она узнала у каждой, что они загадали. Четверо из них загадали, чтобы Сталин сдох. А пятая, чтобы во Франции или Италии в следующем году произошла коммунистическая революция. То есть им всем было не проблема с твердокаменной коммунисткой близко общаться, дружить, вместе встречать новый год.
В Караганду к ней приезжает второй муж..
"За те три года, что мы провели в разлуке, у Николая созрела решимость бороться. Выходец из крестьян, он хорошо понимал, чего стоило народу "раскулачивание". Кадровый военный, он не мог простить Сталину разгрома командования армии перед самой войной. А сколько еще! Пытки на допросах, преследование попавших в плен солдат, добровольно вернувшихся на родину, и т.п. и т.п.
Об этом он говорил не только с близкими друзьями, но и с молодыми ребятами на своей работе, которые тянулись к нему. Это продолжалось целый год. Николай чувствовал себя окрыленным и на все мои мольбы быть осторожным отвечал, что хочет погибнуть в борьбе, а не подлым рабом.
29 апреля 1951 года его арестовали."
После смерти Сталина Николая выпустили, а потом и реабилитировали. И Николай в 1956 году восстановился в партии ?!?!
"Когда на партийном собрании секретарь, вручая билет, поздравил Николая, он ответил: -Это не меня надо поздравлять, я поздравляю вас с тем, что в партию возвращаются такие люди, как я".
Ручкаться и быть в одной партии с этим секретарем, который наверняка ещё несколько лет назад был сталинским палачом, для Николая, видимо, проблемы не составляло.
Итак мой итог. К моему сожалению, все эти замечательные люди, которые помогали ближним, писали воспоминания и не желали чувствовать себя рабами, не воспринимали коммунистический режим как оккупационный. Какие-нибудь "бандеровцы" или прибалтийские лесные братья, или "религиозники" или белогвардейцы новый год с коммунистами
не встречали, их дети Сталина не боготворили (а если такое случалось, то это была для этих людей не проблема, а трагедия), в партию не вступали.
Коммунистический режим воспринимался как оккупационный как минимум в Чехии, Венгрии и Польше. Огромное число людей там давали понять каждому коммунисту, каждому функционеру режима, что он занимается нехорошим делом. Во внутренней эмиграции было 90% населения, никто из этих 90% не считал все происходящее в обществе, за окном, "нашей жизнью". А у нас самые смелые выступали за полную реабилитацию невинно осужденных, за осуждение голодомора, культа личности Сталина. Дальше их желания не шли.
jag

15 июля 2020 , "Нет вечному Путину".



В центре Москвы на Тверской улице и улице Петровка сотрудники Росгвардии задержали свыше ста  (142 согласно ОВД-инфо) участников акции "Нет вечному Путину". Она была организована устроителями кампании против поправок к Конституции России.
Шествие началось после двухчасовой акции на Пушкинской площади, где активисты собирали подписи под требованием отменить итоги голосования по поправкам в Конституцию. Протестующие прошли по Бульварному кольцу в сторону Трубной и скандировали «Москва выходи». Некоторые из активистов легли на проезжей части на Петровском бульваре и перекрыли движение.
Среди задержанных Борис Кагарлицкий, Юлия Галямина и её дочь Евдокия, Марина Литвинович.

jag

День гуманизма 2020. Вступительное слово.

Во вступительном слове я кратко затрону те проблемы, которые будут подниматься на сегодняшнем мероприятии.
Первая проблема – это определенная шаткость основ нашего мировоззрения. Мы провозгласили наши ценности и принципы в Манифесте российских гуманистов. Во многом они сходны с  теми, что провозглашены во Всеобщей декларации прав человека. Вот мы провозглашаем «ценность, достоинство и автономию личности» или Всеобщая декларация прав человека провозглашает «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах» А почему, собственно, так? С помощью науки и научного метода это доказать никак нельзя. Нас всегда попрекали и будут попрекать, что мы нафантазировали себе какие-то принципы и теперь им поклоняемся. И попрекали так нас, условно говоря, и справа и слева. Справа – это со стороны, теистов, которые говорят, что их принципы, их этика стоит на твердой, в отличие от светского гуманизма, основе – на Боге и Божественном откровении, на Священном предании. А слева – это со стороны плоского научного атеизма, который восхищается идеей Доккинза, что личность сводится к тому, что эгоистичный ген хочет размножаться. Слева говорят, что все жизненные принципы должны строиться на выводах науки и научных доказательствах, а что сверх того (как у гуманистов) – то от лукавого.
Что нам делать, как отбиваться от критики и справа, и слева? Николай Розов в своих статьях пишет, что достаточно постулировать наши принципы и никакой метафизики не нужно. У Валерия Кувакина в книге «Твой ад и рай» есть целая глава «Общие метафизические предположения» где человека, природу и общество предлагается рассматривать как равноправные субстанции. Вопрос открытый!
В любом случае, мы не должны стесняться шаткости наших постулатов, они не более шаткие, чем постулаты любых других дискурсов. Для нас важно, что мы в них уверены, и что они работают! Работают в том смысле, что гуманизм и либерализм наилучшим образом обеспечивают защиту, процветание и счастье людей.
Когда-то П.Б.Струве, а за ним немалая часть ведущих философов того времени, Бердяев, Булгаков, Шестов и др., совершили метафизический поворот, который известен как поворот «От марксизма к идеализму». Возможно, это было главным событием российской идейной истории. Примерно за пять-десять лет с 1900 года эти люди прошли по ступенькам: 1.«личность – это функция среды» - 2.«есть личность и добро, которые не сводятся к влиянию среды» - 3.«если есть добро, значит есть абсолютное добро» - 4.«абсолютное добро – это Бог» - 5.«Бог – это Отец, Сын и святой Дух» - 6.«надо идти в церковь молиться и целовать иконы».
Как нас видят наши оппоненты справа, имея эту схему в виду? Александр Панчин застрял на первой ступени, Николай Розов поднялся на вторую, Валерий Кувакин почти взобрался на третью, ну а они с вершины лестницы взирают на эту возню в песочнице старшей группы детского сада. Надо отдавать себе отчет, что на данный момент в мэйнстриме российских философских и околофилософских кругов именно такое восприятие реальности! От круга Аверинцева и Доброхотова до круга Солженицына и Лосева.  Нас воспринимают как маргиналов и людей, застрявших на уровне Чернышевского, Писарева и Плеханова, тогда как русская мысль давно перешла на уровень Бердяева, Ильина и Лосева. На такое  положение дел нельзя закрывать глаза, надо его осмыслять и проговаривать. И выстраивать собственный, альтернативный дискурс, в котором мы не в детском саду мировой культуры, а есть её квинтэссенция.
Как нас  видят наши оппоненты слева? Со стороны многих людей, группирующихся вокруг популяризации науки, круга Маркова, Панчина и т.д все кто справа, что Кувакин, что Дугин, что  митрополит Илларион вполне могут восприниматься как единое целое. Как люди, занимающиеся не тем, чем следует, не наукой, а какими-то абстракциями типа ценностей и моральных абсолютов. Всё, что за пределами научной картины мира, в терминологии русской философской традиции XX века есть идеализм, и гуманисты в этом  смысле такие же идеалисты как участники движения «Сорок сороков».
Милюков когда-то сказал, что у нас нет врагов слева. Так и мы, светские гуманисты, воспринимаем всех, кто «слева», ученых и популяризаторов науки,  как своих естественных союзников и потенциальных единомышленников. Они – важное поле приложения наших сил, мы должны их убедить, что атеизма и научной картины мира для цельного мировоззрения недостаточно. Ведь можно быть атеистом и считать, что младенцев-инвалидов надо подвергать эвтаназии, ведь в природе такие особи обречены. Можно быть ученым-атеистом и носить цветы на могилу Сталина. Правда, таких атеистов немного. И, собственно, подавляющее большинство популяризаторов науки являются стихийными гуманистами. Если у них что-то выпытывать по  актуальным политическим и общественным вопросам, то они выдадут нечто вполне здравое.  Но их общественно-политическая позиция не всегда продумана и не всегда проявлена. Наша задача, чтобы на майке Александра Панчина было написано не только «ГМО безвредно», «Гомеопатия не лечит», «Вакцины работают» но и «Крым не наш», «Нет поправкам!» и «Свободу политзаключенным!».
Необходимо отметить, что в этом кругу есть некий комплекс идей, который можно обозначить, как редукционизм, и которому  мы должны противостоять. Он сводится к  тому, что на самом деле нет ни добра, ни любви, ни свободы воли, ни свободной и ответственной личности, а есть только научные законы, гены, инстинкты и эффективность в борьбе за выживание. Такому редукционизму отдают дань так называемые «новые атеисты»: Доккинз, Харрис и другие. Но никакой критики из наших уст в адрес «новых атеистов» не раздается. А жаль! Я призываю её начинать!
Светский гуманизм в  политическом  преломлении  современной России – это либерализм, западничество и борьба с тоталитарным наследием СССР.  Наши публичные заявления последних лет связаны прежде всего с протестом против наступающего авторитаризма, с нарушениями прав человека. Мы всегда рады видеть на нашей площадке правозащитников, гражданских активистов, теоретиков и практиков либерального движения. История и современность либерализма и правозащиты – это естественные темы нашего интереса.  Но в нашем внимании к  политической сфере есть и своя специфика. Мы ни в коей мере не стремимся возглавить либеральное движение или стать ещё одной правозащитной организацией. Как конституционный суд должен давать заключение о соответствии вновь принимаемых законов основному закону, так гуманисты должны претендовать на гуманистическую экспертизу основных политических текстов, тезисов и действий. Действительно ли они утверждают свободу и достоинство  человека, действительно ли они благоприятствую его процветанию и благополучию, насколько оправданы возможные издержки и риски?
Нам есть что предложить и нашим мировоззренческим оппонентам. Мы ведь утверждаем  свободу и достоинство каждого человека. Мы не ставим целью, чтобы все вокруг стали светскими гуманистами и мы желаем жить в мире и взаимном уважении со всеми людьми. Мы предлагаем для всех простой и ясный принцип общежития – живи сам и давай жить другому, не вмешивайся в чужую жизнь, не навязывай никому свои принципы; не жди, что другие будут соответствовать твоим ожиданиям. В этом наше отличие от большинства наших оппонентов – и «имперцев-охранителей», и коммунистов, и представителей традиционных религий, и «новых атеистов». Если все они выходят за ворота, условно говоря, в латах и с оружием, чтобы переделать мир под себя, то мы выходим с Договором о мире, Декларацией прав человека и научно-просветительской литературой. И мы с оптимизмом смотрим в будущее! Ведь все борцы за демократию, права человека, социальную  справедливость, все ученые и популяризаторы науки работают на дело гуманизма в широком смысле!
jag

Атеизм и объективность моральных суждений.

Проблема объективности моральных суждений сводится к вопросу: На каком основании ты можешь утверждать, что некое действие (к примеру, убийство маленьких детей) на самом деле есть плохое действие? Атеист может попытаться к чему-то апеллировать (не выгодно человечеству, как виду; приводит к страданиям людей и т.п.), но верующий эти попытки легко отобьет. И верующий всегда будет подводить атеиста к ответу, что это тебе только кажется, что убивать маленьких детей плохо, а другому это не кажется, и ты ему ничего не докажешь! А вот у нас, скажет верующий, есть ответ, почему это на самом деле плохо, мы апеллируем не к такой эфемерности, как «мне кажется, я чувствую», а к самой прочной основе из всех основ.
Не надо нам, атеистам, искать основу для объективности моральных суждений! Не найдем мы ответа на так поставленный вопрос! Но это не беда и я разъясню почему.
Зайдем с другого бока. Верующий может спросить: А есть ли гарантия объективности физических законов? А почему вы уверены, что даже если вчера и сегодня Е равно эм –цэ–квадрат, завтра оно не станет эм-цэ-куб? А может в другой галактике эта формула другая? Где гарантии? И ученый может только ответить, что окончательной гарантии дать невозможно. И верующий сможет в этой ситуации воскликнуть: «Так получается, что всё здание современной науки стоит на песке!», а ученый усмехнётся и пойдёт в лабораторию. А про себя подумает, что современная научная картина мира подтверждена несколькими сотнями лет развития науки и миллионами экспериментов. И вероятность того, что ядро современной научной картины мира окажется неверным, так исчезающе мала, что её совершенно не стоит принимать во внимание.
Декарт предлагает мысленный эксперимент: представим себе злого демона, который выстраивает перед человеком видимую реальность, но на самом деле никаких этих деревьев, домов и гор не существует, а есть только иллюзия от этого демона. Можем ли мы утверждать, что это не так? По Декарту, можем, потому что Бог не является обманщиком и он, надо полагать, сильнее любых демонов. А нам, атеистам, что сказать? Где гарантия, что мы не в матрице? Нет гарантии! Где окончательный аргумент против солипсизма? Нет такого аргумента! Но Шопенгауэр хорошо выразился про солипсизм: эта крепость неприступна, но гарнизон её настолько слаб, что можно совершенно безбоязненно пройти мимо такой крепости и оставить её позади. Никакого нападения с тыла не будет.
Совершенно то же, что Шопенгауэр сказал про солипсизм, мы можем сказать и про отсутствие оснований для объективности физических законов и про отсутствие оснований для объективности моральных суждений: оставляем эти маленькие неопасные крепости позади и идем исследовать звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас.
Нравственный закон внутри себя мы отчетливо видим (мы на сто процентов уверены, что убивать детей плохо), и на основании заложенной в нас способность отличать хорошее от плохого, мы можем исследовать моральные ситуации и выносить моральные суждения. Как и почему нравственный закон внутри нас появился – мы можем строить более или менее точные предположения. Мы можем сказать, что на формирование морали повлияла эволюционная необходимость выживания вида, необходимость выживания человеческих популяций, но мы окончательно никогда не выведем моральные нормы из такой необходимости.
Стандартные верующие говорят, что у нас, в отличии от атеистов, есть основа для объективных моральных суждение. А именно, добро – это то, что угодно Богу, зло – это то, что неугодно. Что Богу угодно или неугодно – он открыл в Библии. Если что-то в Библии неясно – нам придут на помощь толкования святых отцов. Если на этом месте человек остановился и окуклился, то к нему не пробиться. Он будет считать, что в Библии и у святых отцов нет противоречий, что если и появляются какие-то вызовы, соборный разум церкви выносит по ним правильные ответы. И надо читать Библию, святых отцов, слушать священноначалие, старцев, священников и они все тебе разъяснят и на путь истинный направят. В какой-то момент люди перестают думать своей головой, обращаться к нравственному закону внутри себя. И это страшные люди. Если они читают в Библии, что Бог умертвил египетских первенцев и сжег Содом и Гомору, а Христос и апостолы обещают повторить подобное на страшном суде, то они покорно следуют за написанным и говорят, что всё это прекрасно и справедливо. И что если Давид и Соломон казнили преступников, если Христос сказал «кесарю-кесарево», если апостол Павел сказал, что «начальник не напрасно носит меч, он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое», если святые древней Руси оправдывали смертную казнь, то значит смертная казнь оправдана. В любом случае эти люди уверены, что их моральные суждения объективны, что «Смертная казнь оправдана в некоторых случаях» - это не их личное убеждение, не им так кажется, а это сам Бог так считает.
Но есть ведь и современные христиане, которые против смертной казни, которые не бросаются оправдывать геноцид Иисуса Навина или сожжение Содома и Гоморы. Когда священнику Вячеславу Рубскому какая-то прихожанка сказала, что Бог ведь за дело наказал Содом и Гомору, тот ответил, что нам, наверное, ещё станцевать, как группа поддержки (чирлидинг), стоило, если бы мы увидели эти горящие города! Так и есть, человек, слепо доверяющий Библии, обязательно пустился бы в пляс! Но это ему так кажется, что он черпает свои убеждения из Библии, на самом деле он некритически воспринимает определённую традицию интерпретации Библии. А сколько-нибудь критически мыслящий христианин понимает, что на каждую моральную проблему и Библия, и традиция дает массу противоречивых цитат и толкований. И какие из них выбрать, зависит только от тебя. Критически мыслящий христианин понимает, что для решения вопроса «Бог одобряет смертную казнь или нет?» ему не помогут ни Библия, ни предание, ни позиция Патриарха, ни решение Вселенского Собора. Он должен решить это сам в глубине своей души, опираясь на «нравственный закон внутри нас». И нет у него никакого преимущества перед атеистом, нет у него никаких «объективных моральных суждений», всё равно всё сводится к «я чувствую», «мне кажется», «я уверен». А критически мыслящий атеист понимает, что «нравственный закон внутри него» не появился с неба, что сам атеист вырос и был воспитан в ареале христианской цивилизации. Что его конечный ответ на вопрос «Допустима ли смертная казнь?» зависит как от столкновения в нем стадного и агрессивного инстинктов, так и от того, что много поколений его предков слышали много тысяч раз «будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд».
У меня есть внутренняя уверенность, что я свободно выбираю позицию противника смертной казни. Но если бы я родился и воспитывался бы в ареале исламской или индуистской цивилизаций, то моё совершенно свободное решение проблемы допустимости смертной казни могло бы быть другим.
Верующие могли бы говорить атеистам: «Где гарантия, что окружающий мир существует? Нет у вас гарантии? А у нас есть, это Бог и Библия». Но они так со времен Декарта не говорят.
Верующие могли бы говорить атеистам: «Где гарантия, что научная картина мира адекватна реальности, где гарантия, что завтра физические константы чуть-чуть не изменятся и все не рассыплется на атомы? Нет у вас никаких гарантий? А у нас есть, это Бог, который создал все законы природы, и который заверил нас в своей любви». Но верующие так не говорят.
Верующие могли бы говорить атеистам: «Где гарантии, что слова языка, которым вы пользуетесь, имеют какую-то онтологическую основу? Где гарантии объективности вашего языка? Ведь каждый сталкивался с ситуацией, когда долгое время смысл какого-то слова он неправильно понимал? Так где гарантия, что и остальные слова вы сейчас правильно понимаете? Нет гарантий? А у нас есть! Это Бог, который придумал все слова, и Библия». Но верующие так не говорят.
Но верующие говорят: «С чего вы взяли, что когда вы произносите «Все люди должны быть свободными и равными в правах» или «Смертная казнь должна быть отменена» так действительно должно быть? Вам так кажется? Но ведь в природе, кто сильнее тот и прав! А у нас есть твердая основа для моральных суждений – это Бог, который в Библии открыл людям, что такое хорошо и что такое плохо». К сожалению, до сих пор верующим как-то удается узурпировать сферу морали. Хотя бы в своих собственных глазах.
jag

В.И.Ленин. К 150-летию со дня рождения.


Ричард Пайпс о В.И.Ленине. Из книги  "Русская революция. Большевики в борьбе за власть. 1917-1918 "


...Отличительной чертой типичных русских революционеров — в том числе и Александра Ульянова — был идеализм; основным политическим мотивом Ленина стала ненависть. Взращенный на этом чувстве, социализм Ленина являлся изначально и всегда оставался доктриной разрушения. Ленин мало задумывался о мире будущего, потому что был слишком поглощен — интеллектуально и эмоционально — разрушением мира настоящего. Именно эта навязчивая страсть к разрушительству завораживала и отталкивала, вдохновляла и ужасала русскую интеллигенцию, склонную колебаться между гамлетовской нерешительностью и донкихотовской одержимостью. Струве, часто общавшийся с Лениным в 1890-х годах, говорит, что «в соответствии с преобладающей чертой в характере Ленина… его главной установкой — употребляя популярный ныне немецкий психологический термин Einstellung — была ненависть.
Ленин увлекся чтением Маркса прежде всего потому, что нашел в нем отклик на эту основную установку своего ума. Учение о классовой борьбе, беспощадной и радикальной, стремящейся к конечному уничтожению и истреблению врага, оказалось конгениально его эмоциональному отношению к окружающей действительности. Он ненавидел не только существующее самодержавие (царя) и бюрократию, не только беззаконие и произвол полиции, но и их антиподов — «либералов» и «буржуазию». В этой ненависти было что-то отталкивающее и страшное; ибо, коренясь в конкретных, я бы сказал даже, животных, эмоциях и отталкиваниях, она была в то же время отвлеченной и холодной, как самое существо Ленина»...

...Ленин проявлял ярко выраженную склонность к жестокости. Легко показать, что он был принципиальным сторонником террора: издаваемые им декреты обрекали на смерть огромную массу ни в чем не повинных людей, и при этом он не чувствовал ни малейшего раскаяния по поводу смертей, которые были целиком на его совести. В то же время необходимо подчеркнуть, что он не извлекал удовольствия из страданий других и что его жестокость не была садизмом. Скорее, она происходила из полного безразличия к этим страданиям. Максим Горький составил из разговоров с Лениным впечатление, что «ему почти неинтересно индивидуально-человеческое, он думает только о партиях, массах, государствах». В другом месте Горький замечает, что «рабочий класс для Ленина это то, что для кузнеца руда»27 — иными словами, сырой материал для социального эксперимента. Это свойство Ленина проявилось уже в 1891—1892 годы, когда Поволжье, где он жил, поразил голод. Создавались комитеты помощи голодающему крестьянству. По сведениям, полученным от друга семьи Ульяновых, один Ленин (естественно, при поддержке всей семьи) выступил против такой помощи на том основании, что голод, который снимал крестьян с земли и гнал в город, где они формировали резерв «пролетариата», был явлением «прогрессивным»28. Относясь к «человеческому материалу» как к «руде», из которой ковалось новое общество, он посылал людей на смерть перед расстрельным взводом так же бестрепетно, как генерал шлет войска под вражеский огонь. Горький приводит слова одного француза: Ленин — это «мыслящая гильотина». Не отводя этого обвинения, он пишет дальше о ленинской мизантропии: «Он, в общем, любил людей, он их любил самозабвенно. Его любовь смотрела далеко вперед, сквозь пелену ненависти»29. Когда после 1917 года Горький просил сохранить жизнь тому или иному из приговоренных к смертной казни, Ленин каждый раз бывал неподдельно удивлен, почему его беспокоят по таким пустякам...
...Культурный багаж Ленина был чрезвычайно скромен для русского интеллигента его поколения. Его сочинения выдают очень поверхностное знакомство с русской классической литературой (не считая Тургенева), по большей части относящееся, вероятно, ко времени обучения в гимназии. Татьяна Алексинская, работавшая в тесном сотрудничестве с Лениным и его женой, отмечает, что они никогда не ходили на концерты и в театр. Знание истории, помимо истории революций, также было у Ленина неглубоким. Он любил музыку, но предпочитал подавлять в себе это чувство, повинуясь аскетизму, который так впечатлял и одновременно настораживал его современников. Он говорил Горькому: «Я не могу слушать музыку, она возбуждает мои нервы. Мне хочется говорить глупости и ласкать людей, которые, живя в этом грязном аду, могут создавать такую красоту. Но в наше время нельзя никого ласкать: тебе откусят руку. Надо крушить головы, без всякой жалости крушить головы, даже если в идеале мы против любого насилия»...

...Труднообъяснимые факты он игнорировал или перетолковывал в соответствии со стоящей задачей. Если его противник был в чем-то неправ, он становился неправ во всем: Ленин никогда не признавал за противной стороной никаких достоинств. Его манера спорить была чрезвычайно воинственной: он буквально воспринял слова Маркса, что критика — «не скальпель, но оружие; объект критики — враг, которого желательно не опровергнуть, но уничтожить»...

...В зрелые годы Ленин был личностью цельной и бескомпромиссной. С того момента, когда в тридцать с небольшим лет он сформулировал теоретически и практически доктрину большевизма, вокруг него как бы сомкнулась невидимая стена, за которую не могла проникнуть ни одна чуждая мысль. Вследствие этого ничто не могло изменить его мнения. Он относился к той категории людей, о которых маркиз де Кюстин сказал: они понимают все, кроме того, что им говоришь. С ним нужно было либо соглашаться, либо бороться; любое несогласие вызывало прилив разрушительной ненависти, стремление стереть противника с лица земли. В этом была его сила как революционера и слабость как государственного деятеля: неукротимый в бою, он не имел качеств, необходимых, чтобы понимать людей и руководить ими. В конце концов этот изъян подорвет его попытку построить новое общество, поскольку мысль о том, что люди могут жить в мире и согласии, была ему недоступна...

...Чем дольше Ленин наблюдал поведение рабочих в России и вне ее, тем сильнее утверждался в мысли, что, несмотря на тезис марксизма о «пролетариате» как классе революционном, рабочие, предоставленные сами себе, скорее удовлетворятся большей долей в доходах капиталиста, чем начнут свергать капитализм. В основополагающей статье конца 1900 года Ленин проговаривается: «Оторванное от социал-демократии рабочее движение... необходимо впадает в буржуазность...» Из этого поразительного утверждения можно было сделать только один вывод: если рабочим классом не станет управлять социалистическая партия, независимая от него и к нему не принадлежащая, он предаст свои классовые интересы. Только не-рабочие — то есть интеллигенция — знали, якобы, в чем состояли эти интересы. Совсем в духе модных в то время теорий Моска и Парето о политической элите Ленин утверждал, что пролетариат должен, ради его собственной пользы, подчиняться избранному меньшинству: «Ни один класс в истории не достигал господства, если он не выдвигал своих политических вождей, своих передовых представителей, способных организовать движение и руководить им», «надо подготовлять людей, посвящающих революции не одни только свободные вечера, а всю жизнь». Естественно, поскольку рабочим приходится зарабатывать, они не могут посвятить «всю свою жизнь» революционному движению, следовательно, руководство рабочим делом должно лечь на плечи социалистической интеллигенции. Это извращает самый принцип демократии: воля народа — не то, чего хотят живые люди, а то, что другие определяют как его «истинный» интерес...
jag

Алексей Федорович Лосев. Портрет на фоне мифа. Часть 2.

(Окончание)
Теперь перейдем к главному сюжету: Дополнения к «Диалектике мифа».

В конце 1929 года году Лосев принес в редакцию две рукописи: «Диалектику мифа» и «Дополнения к Диалектике мифа». «Диалектику мифа» цензура пропустила, на «Дополнения» наложила запрет. Каким-то образом Лосев смог вставить части запрещённого «Дополнения» в отданную в печать «Диалектику мифа». На «Культуре» я видел фильм с постановочными иллюстрациями, как жена Лосева с какой-то папкой забегает в типографию, куда-то эти листы из своей папки перекладывает. В апреле 1930 года Лосева арестовывают в том числе и за печать непропущенных цензурой «Дополнений». Уже напечатанный тираж «Диалектики мифа» уничтожается. Фабрикуется дело об церковно-монархической организации «Истинно-православная церковь». По этому делу Лосева осуждают к 10 годам лишения свободы. Благодаря ходатайству первой жены Горького Екатерины Пешковой в 1933 году он и его жена, приговорённая к 5 годам, были освобождены. В рамках этого дела следовательница ОГПУ Марианна Герасимова (сестра режиссера Герасимова) сделала конспект «Дополнений» для приобщения его к делу. Документы ОГПУ неожиданно всплыли в 1996 году и были опубликованы.
Интересна судьба  Марианны Герасимовой «Марианна— училась в свое время в гимназии, писала сентиментальные стихи и дружила с дочерью Юровского, будущего палача царской семьи. Вот эта Марианна стала убежденной чекисткой в годы революции. В 1930 г. Марианна Герасимова вела следствие А. Ф. Лосева. Однако в связи с арестом Г. Ягоды и приходом к власти Ежова ее (в 1937 или 1938 г.) арестовали, а потом отправили в лагерь. При Хрущеве М. Герасимову реабилитировали, и она, надеясь на новую работу в органах НКВД, явилась на Лубянку, где ее встретили достаточно холодно. Марианна Герасимова вернулась домой (она жила у сестры Валерии) и покончила с собой, повесившись. В услугах старой чекистки, видимо, не нуждалось новое поколение Лубянки, жизнь стала бесцельной, оставалось одно — умереть. Судьба «ласковой кобры», как не раз называл ее в письмах из лагеря А. Ф. Лосев (вспоминая стихи 3. Гиппиус «Боль»: «Как ласковая кобра я, ласкаясь обовьюсь. И опять сожму, сомну, винт медлительно ввинчу, буду грызть, пока хочу».— Гиппиус 3. Собрание стихов. Книга вторая. М., 1910. С. 86—87), свершилась.»

Вот здесь Арсений Гулыга публикует документ «СПРАВКА О роли профессора Лосева А. Ф. в а/сов. движении» http://www.gulyga.ru/texts/page?pid=6&item=6&page=183
Вот здесь приложение к этой справке, то есть конспект Герасимовой «Дополнений» со ссылкой на Вестник Архива Президента Российской Федерации "Старая площадь" №4 /1996/  (чаще местом издание обозначается  приложение к журналу «Родина», которое  называется «Источник», а его часть и есть Вестник Архива Президента) http://www.lib.ru/HRISTIAN/losev.txt_with-big-pictures.html
Что же касается самой рукописи «Дополнений» то, по всей видимости, она была передана из архива ФСБ Азе А.Тахо-Годи. И Тахо-Годи не стала публиковать «Дополнения» полностью, чтобы не скомпрометировать Лосева. Вот отрывок об этой ситуации из статьи Сергея Земляного http://scepsis.net/library/id_91.html:  «Для каждого, кто знаком с издательской практикой Тахо-Годи, очевидно то, что упомянутая ею "машинопись большого объема (без названия)", полученная ею из ФСБ, - это и есть те самые "Дополнения" к "Диалектике мифа", из-за которых разгорелся сыр-бор вокруг Лосева. Опубликованная ею рукопись "Первозданная сущность", начинающаяся с "Понятия ангела", - это раздел "Дополнений" под названием "Диалектика бесплотных сил"; "названный" ею (Тахо-Годи), "исходя из контекста", фрагмент "Миф - магическое имя", также ею напечатанный, - это раздел "Дополнений" под названием "Магическое имя" и т.д. (См.: Алексей Лосев. Имя. Сочинения и переводы. - СПб: Алетейя, 1997.) Для чего понадобилась эта таинственность и плетение словес? Для того, чтобы не публиковать машинопись "Дополнений" в полном виде, с их историософскими и политическими главами. Почему не публиковать? Потому что их содержание со всех мыслимых точек зрения крайне специфично и оно не укладывается в канонизированный усилиями Тахо-Годи и ее помощников авторский облик Алексея Лосева.»
В «Вопросах философии» (в № 5, 1997; № 3, 2000; № 8, 2004) появляются другие отрывки из  «Дополнения».  Например, здесь А.А. Тахо-Годи напечатан отрывок «Облик анархии» по машинописи Лосева http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1244&Itemid=52 Этот отрывок  интересно сравнить с отрывком из конспекта Герасимовой http://www.lib.ru/HRISTIAN/losev.txt_with-big-pictures.html Герасимова целые куски конспектирует точно!
В 2001 году в издательстве  «Мысль» в серии «Философское наследие» вышло новое издание «Диалектики мифа» вместе с «Дополнениями». Но там, очевидно, не все «Дополнения» Вот здесь можно почитать всё это издание http://philosophy.ru/upload/iblock/fb8/fb81045bab40bbfd3aeacccff4b16dfd.pdf Никаких зубодробительных компрометирующих пассажей, которые выписывала Герасимова, и о которых речь впереди, в том издании нет.
Прочитав «Диалектику мифа», Дополнения к ней, проведя много часов в беседах с Лосевым, Герасимова сделала Резюме его взглядов:
«Основные положения "Дополнений" в общих чертах сводятся к следующему:
Вся история человечества — есть история борьбы между Христом и Антихристом, богом и сатаной. Феодализм — высшая ступень в истории человечества, торжество бога; феодализм падает под ударами сатаны, дальнейшая история есть история развертывания и оформления сатанинского духа. Ступени этого развертывания — капитализм, социализм, анархизм. Историческим носителем духа сатаны является еврейство. Марксизм и коммунизм есть наиболее полное выражение еврейского (сатанинского) духа. Последним этапом воплощения духа сатаны будет анархия, неизбежно вытекающая из социализма. Но переход от капитализма к социализму не неизбежен, не только исторически, но даже логически; чтобы предотвратить окончательное торжество сатаны — Антихриста и следующий за ним конец мира, необходимо социализму противопоставить активную и непримиримую церковь, которая должна вступить в борьбу с социализмом и победить его, тем самым изменив ход истории.»
Я полагаю, Герасимова обобщила всё правильно. Может быть, кроме последнего утверждения, но, скорее всего, и там все  правильно. (Не думал и не гадал, что когда-нибудь придется писать хорошие слова про сталинских палачей!).
Далее несколько цитат из конспекта Герасимовой. Надо иметь в виду, не всегда понятно, цитирует ли Герасимова позицию самого Лосева, его изложение чьих-то взглядов или переписывает цитату кого-то другого из книги Лосева.
1.О феодализме и крепостном строе: «Я... утверждаю, что феодальный строй и его идеология стремились не к эксплоатации трудящихся, а к истине - так, конечно, как это тогда понималось. Истина, которую исповедует феодальный строй, есть Церковь и послушание ей. Тайна векового крепостного права есть тайна послушания и отказа от своей воли, во имя спасения души, через послушание истине, идеей и душой крепостного права является не эксплоатация трудящихся, но спасение души и церковные догматы. Надо помнить, что крепостничество есть вовсе не то, что клевещут на него либералы всех стран и народов.
Средневековые крепостные отличаются от античных рабов так же, как икона отличается от статуи, как личность от телесного организма, как музыка духовных далей от физически осязаемой вещи. Крепостной мыслится принципиально свободным: он личность, а не вещь. Его подневольное состояние отнюдь не есть рабское состояние.»
Лосев именно так и думал. Вот здесь панегирик феодализму и обскурантизму самого Лосева: «Феодальный человек не потому не имел развитой техники, что он был глуп и беспомощен, но потому, что она трансцедентально связана с культурой изолированно-рассудочных функций субъекта, а феодальный субъект — целостная личность. И не потому здесь мало прогрессировала наука и люди были неграмотны, не знали настоящей медицины и санитарии и при каждой эпидемии мерли как мухи, что они были хуже современного культурного европейца, глупее его и ниже его. Но это было потому, что отвлеченная наука не нужна целостной личности, что грамотность в азбуке — дело слишком маленькое для глубин духовной жизни личности, что умирать в болезнях, нищете и грязи не только не мешает спасению души, но скорее способствует ему, так как этим развивается в человеке сознание его ничтожества и, следовательно, смирение перед абсолютной личностью.» («История эстетических  учений», написано в конце 1920-х) https://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/Los_IstEst/12.php (по этой ссылке много про  феодализм)
Вот здесь современная научная статья с характерным названием «Феодализм как вершина мировой истории в историософии А.Ф.Лосева» https://cyberleninka.ru/article/n/feodalizm-kak-vershina-mirovoy-istorii-v-istoriosofii-a-f-loseva/viewer
2. Об иудаизме и Каббале: «Израиль хочет создать себе спасение своими собственными руками, поэтому израильская стихия и лежит в основе ново-европейской культуры. Возрождение, просвещение, революция - все это имеет под собою опыт сведения благодати, которая дается даром и по неизвестному определению, на естественные усилия человека, которые должны быть вознаграждены по справедливости и в которых нет ничего таинственного, но все телесно и чувственно-реально. Каббала есть принцип человеческого естества, активно направленного против стихии благодати.
Каббала есть обожествление и абсолютизация Израиля. Израиль - принцип отпадения от христианства и оплот всей мировой злобы против Христа».
«Еврейство со всеми своими диалектическо-историческими последствиями есть сатанизм, оплот мирового сатанизма.»
Есть интересная статья  Ефима Курганова «О профессоре А.Ф.Лосеве и природе антисемитизма» (её легко найти  и  загрузить по поисковику) Ефим Курганов там размышляет об истоках антисемитизма Лосева. Он пишет, что ещё имяславцы понимали свою зависимость от Каббалы и это парадоксальным образом делало их антисемитами: «В имяславии все строилось на придании божественным именам статуса творящей силы. Такой путь в православии имел явный каббалистический оттенок, ведь главные каббалистические тексты «Зогар» и «Сефер Ецира» демонстрируют, как буквы еврейского алфавита, которые, кстати, существовали до творения, как раз и создали систему миров…
Каббала, оказывается, не просто создавалась евреями, но и для евреев, — этот простой и естественный вывод имел для Лосева поистине трагическое значение. Русскому религиозному философу логично было бы отвернуться от Каббалы, вычеркнуть ее из своего мировоззренческого потенциала (раз это их, пусть и тешатся своими игрушками), но это уже было невозможно, ибо каббала слишком прочно легла в основание имяславия, что только усиливало и обостряло лосевский антисемитизм…
..Любовь к чужим игрушкам и, главное, привыкание к чужим игрушкам часто дорого обходится и нередко приводит к потере контроля над собой (не хочется отдавать, не хочется признавать, что у них есть настоящий хозяин), к дикой агрессии, направленной на хозяина чужих любимых игрушек…
…Интеллектуальная зависть глубоко унизительна; она представляет собой своего рода сальеризм. Из такого сальеризма как раз и выполз ущербный по своей сути религиозный антисемитизм, прорвавшийся в целом ряде высказываний замечательного книжника и великого эрудита А. Ф. Лосева…
В Каббалу проник, оплодотворил ее и растворился в ней столь любимый Лосевым платонизм. И вот что еще важно было для Лосева, вот что вызывало совершенно особую грусть у русского мыслителя. Платонизм как живое явление давным-давно исчез, а каббализм остался. С каббализмом, а отнюдь не с платонизмом Лосев мог входить в непосредственное соприкосновение (о тайнах каббалы ему рассказывал философ, переводчик Гегеля и Кассирера, знаток «Зогара» и «Талмуда», в прошлом — до дела Бейлиса — ближайший друг В. Розанова и главный его советчик по иудаизму, Борис Столпнер). Если встреча с каббалистом была действительно возможна, то встреча не со специалистом по платонизму, а с настощим платоником была просто исключена. Греческий исток мистики высох, а иудейский, поглотив в себе греческое начало, журчал себе как ни в чем не бывало. Это обстоятельство в значительной степени  обостряло лосевский антисемитизм, но главной причиной все-таки было то, что европейский философ-мистик просто не в состоянии обойтись без каббалы, без света «Зогара»»
3. О женщинах  и евреях (это я  продолжаю цитировать выписки  Герасимовой): «Как в действительности не существует достоинства женщины, так и не может быть понятия о еврейском достоинстве. У настоящего еврея нет внутреннего благородства, которое исходит из достоинства собственного и из уважения к чужому "я". Этим объясняются и еврейское высокомерие, которое выражает отсутствие сознания собственного "я", и властная потребность поднять ценность своей личности - путем унижения личности другого. Настоящий еврей, как и женщина, лишен собственного "я", а вследствие этого и самоценности. Еврей вовсе не антиморален. Он аморален. Поэтому еврей и не боится демонов
Интересное свидетельство Елены Тахо-Годи, племянницы Азы Алибековны Тахо-Годи https://youtu.be/NynKI0CAP6Q   в  с 39.40 «Алексей Федорович прав, он говорил, что женщина  не должна  быть, не может быть мыслителем. Я уже с детства понимала, что конечно, это мужское занятие – мыслить.»
4.Об истоках либерализма, социализма и анархизма: «В течение средних веков сорганизовались Талмуд и Каббала. Выступить в открытый бой они смогли только не раньше XIV-XV в. (XIII в. - появление "Зогара"  Незримо таящееся, но неизменное, настойчивое и всесильное действие каббалистического духа низводит человека как раз по тем самым диалектическим ступеням, по которым он поднимался до появления в мире этого каббалистического духа.
Триада либерализма, социализма и анархизма предстает перед нами как таинственные судьбы каббалистической идеи и как постепенно нарастающее торжество Израиля. Большинство либералов, социалистов и анархистов даже совсем не знают и не догадываются, чью волю они творят. И нельзя с них требовать сознательности в этих вопросах…
…Веление Каббалы таково, что капитализм сменился социализмом, и либерализм - новым авторитаризмом. Водворяется человечество, общество, социальная стихия. Перед ней смолкает всякое индивидуальное искание, всякая личная жажда. Без перехода к "человечеству" не были бы исполнены заветы Каббалы, ибо последняя и конкретнейшая категория Каббалы есть не отдельный человек, но Израиль. Поэтому, социализм, несомненно, ближе выражает сущность Каббалы, чем капитализм, хотя, в общем, это необходимые диалектические этапы исторического развертывания Каббалы вообще.
Социализм лишает Бога и того существования, которое еще оставлял ему либерализм, - идейного. В социализме впервые водворяется полное безбожие...
Отрицать Бога имеет смысл только тогда, когда человек сам хочет сесть на место Бога, когда он сам хочет стать Богом. Иначе для чего-же нужно богоборчество? Убить Бога и занять его место - заветная мечта человека, лишь немногим более поздняя, чем мечта о всецелом подчинении. Отсюда, если средневековое мировоззрение все называют теологией, то новое миросозерцание точно также все должны-бы были называть сатанологией, если бы не вековое ослепление либеральными побрякушками…»
6. Истинная (не «сергианская») церковь как альтернатива Каббале-сатанизму-социализму: «Христианство всегда противопоставляло всякому мирскому усмотрению общества, как чего-то целого - свое общество, организованное как целое и свой организм, в котором происходит единение "общего" и "частного". Это именно институт Церкви.
Так вот коммуне и противостоит Церковь. Мне кажется, эта антитеза совершенно ясна всякому, включая крайних "коммунистов" и крайних "церковников". Едва-ли я погрешаю с точки зрения коммуниста или с точки зрения Церкви, делая такое противопоставление. И опять ясно и диалектически необходимо, чтобы Церковь оценивала коммунизм, как сатанизм, а коммунизм оценивал Церковь, как вертеп эксплоататоров и идиотов. Распространяться об этом не стоит.
Остается эта вечная мировая проблема - антитеза христианства и еврейства. Кто-то из них должен смириться пред другим. Жить вместе им невозможно.
Так или иначе, но снова перед человечеством лежит выбор между еврейством и христианством, гешефтом и культурой, женщиной и мужчиной, родом и личностью, бесценным и ценным, земной и высшей жизнью, - между ничто и Богом. Это два противоположных царства, третьего царства быть не может.»
После появления такого сногсшибательного документа в 1996 году возникла некоторая волна  обсуждения. 16 октября газета 1996 года газета «Сегодня» опубликовала статьи трех окололиберальных публицистов на данную тему. Приведу начало статьи Дмитрия Шушарина: «Вряд ли стоит убиваться  по  поводу  того, что  Алексей Лосев  оказался заурядным   антисемитом.  Именно   заурядным   --   ничего   выдающегося   и оригинального в юдофобии нет.
   Интересно  и  весьма  существенно  другое:  почему   текст,  не  просто компрометирующий  Лосева,   а   выводящий  его  за  пределы  культуры,   был опубликован  со столь странным  введением. Ведь действительно странно, когда про  автора  трактата  о вреде евреев говорится,  что он  "ученый  с мировым именем, вся жизнь и деятельность которого были отданы служению Истине".      Одно из двух: либо публикатор сам антисемит, либо в его понимании смысл и  содержание  текста Лосева не имеют  никакого  отношения  к характеристике последнего.  Вторая   версия  кажется  более   близкой  к  действительности. Предполагалось, что никто не посмеет судить о Лосеве по этому тексту, вообще анализировать этот текст. У него другое назначение.      И потому вряд  ли  стоит ждать,  что  у  поклонников Лосева  "откроются глаза"http://www.electroniclibrary21.ru/philosophy/losev/03.shtml
Глаза у поклонников Лосева, очевидно, не открылись. Вот православный ответ на публикацию газеты «Сегодня» http://www.voskres.ru/literature/critics/volodin2.htm Вот ответ Юнны Мориц в Московских новостях http://owl.ru/morits/proz/donos.htm
Вот статья Сергея Земляного «Клерикально-консервативная мифологическая дистопия: Алексей Лосев» https://scepsis.net/library/id_91.html
Итог. Можно и нужно дальше изучать выписки Герасимовой и находить соответствия им в других работах Лосева. В любом случае, это точно не фальсификация тайной полиции с целью опорочить и осудить своего противника. А огромная масса читающей публики про все эти сюжеты не подозревает. О Лосеве  пишут и говорят практически только его апологеты. Что не открой, какой ролик не включи: «Великий русский философ». Он, конечно, человек энциклопедических знаний. Наверняка, честный и порядочный в повседневной жизни. Но памятник ему я бы трижды подумал, стоит ли ставить? И рекомендовал бы молодому поколению читать разве что его переводы.