golovin1970 (golovin1970) wrote,
golovin1970
golovin1970

Category:

«Духовность», «духовное» и «дух». Как язык формирует реальность.

(Написанное ниже - размышления после диалога с кастанедовцем и после  других комментариев на пост о духовно-нравственном воспитании.)
В русском языке слово «дух», как мне видится, существует с самого начала. С ним напрямую связаны слова «дыхание» и «воздух». А в выражении «перевести дух» слово «дух» прямо значит «дыхание». Так же связаны по форме (этимологически) и смыслу слова «дух» и «душа» и выражение «испустить дух» означает отделение души от тела – так смерть понимали с Древней Греции. Основной смысл термина «дух» следует в русском языке из обозначения им третьего лица Троицы, Святого Духа. Принципиально важно, что в русском языке слово, обозначающее одно из лиц Бога вошло в термин, обозначающий служителей культа, «духовенство». Также есть слова (по крайней мере несколько сот лет) духовник, духовный отец, духовная семинария и духовная академия. То есть абстрактный термин «дух» вошёл в понятия, обозначающие религиозные институты определённой церкви. Мысль моя состоит в том, что человека, мыслящего на русском языке, сам язык подталкивает к умозаключению, что и Святой Дух в частности, и дух и духовность вообще можно найти исключительно или главным образом у духовенства, духовника и в духовном учебном заведении. И, кстати, «священное» и «святость» следует искать скорее всего у священника (а был ещё и Священный Синод).

В английский язык слово «spirit» пришло, как следует из английской Википедии, несколько веков назад из французского, а во французский – из латыни. В латинском оно тоже обозначало изначально «дыхание», а потом стала использоваться для перевода греческого философского термина «пневма». А «пневма» тоже была дыханием и воздухом (пневматическая винтовка отсюда), а философским термином стало у стоиков. Потом термином «пневма» обозначили Святой Дух (кстати, не знаю, как по-гречески «Святой») при переводе Библии и учение о Святом Духе называется и на русском языке «пневматология». Итак «Spiritus Sanctus» из латинского переходит во французский, а потом в английский и становится «Holy Spirit». Но ещё до этого заимствования у англичан был свой термин для «духа» - «ghost», с другим значением «привидение», «призрак». И, соответственно, Святой Дух обозначался до начала 20-го века, а в некоторых англиканских богослужениях обозначается и сегодня, как «Holy Ghost». Ни «spirit», ни «ghost» никак с английскими словами, обозначающими дыхание, воздух или душу не связаны. Основной термин для обозначения английского духовенства «сlergy», мы говорим «клир», и он тоже не связан со «spirit». Таким образом, английский язык не направляет англоговорящего искателя как «Holy Spirit» и «Holy Ghost» в частности, так и «spirit» и «spirituality» вообще, чтобы он их искал искал исключительно у «сlergy». (Правда, у слова «spirituality»-«духовность», есть очень второстепенное значение равное «сlergy»-«духовенство», но именно второстепенное.) И, кстати, ни за «sanctity», «святостью», ни за чем «holy» - «святым» или «sacred» - «священным» (или «сакральным») английский язык никого не вынуждает идти исключительно или главным образом к «priest» - «священнику», как это делает русский. Благодаря такой филологической независимости «spirit» и «spirituality» от наименований христианских социальных институтов эти понятия легко стали независимыми от христианской практики в реальности.

Я не знаю, кто и когда заговорил на английском о «spirituality» вне христианства и христианской церкви, но, кажется, что в 20-м веке о «spirituality» говорили гораздо больше представители разных направлений Нью-Эйдж, чем христиане. Основной тезис Нью-Эйдж: во всех официальных церквях остались только форма и обряды, но выветрился «spirit», но не всё потеряно: этот «spirit» и «spirituality» сохранились (через учительски-ученическую преемственность обычно) у нашей группы.

Я также не знаю, когда и как на русском языке стали употреблять термин «духовность» вне связи с христианством. Предполагаю, что это могла сделать Блаватская. Термин «дух» начал отрываться от христианского дискурса, предполагаю, с переводами Гегеля и других немецких философов в 50-х-70-х гг. 19 века. Я конечно, не имею в виду многочисленных других значений духа, в которых он и раньше был оторван: «дух времени», «ни слуху, ни духу» и т.д. И я даже не имею в виду «дух» и «духовное» как противоположность «телу» и «телесному», «материи» и «материальному». Я исследую происхождение термина «духовность», а «духовность» происходит от того значения «духа» и «духовного», которое (значение) есть противоположность «мирскому» и «обыденному». Именно в таком смысле говорят о «духовных исканиях», «духовном пути», «духовном наставнике», «духовном учителе». В советском дискурсе такое употребление прилагательного «духовный» не приветствовалось. Слишком сильны были за этим христианские коннотации. Говорилось, например, не о «духовных исканиях», а о «поиске смысла жизни». Единственный пример допустимого употребления термина «духовный» приблизительно в этом смысле (не мирское, не обыденное) – это утверждение о «бездуховности молодёжи» (в смысле – отсутствия высоких идеалов, интерес к тряпкам, танцам и мирским удовольствиям). Но вот о бездуховности молодёжи говорилось, но, в противоположность, о духовности чьей бы то ни было нет. Можно было говорить об одухотворённости идеями мира, прогресса и социализма. Я не представляю себе примеров, когда в советский язык можно было вставить «духовность» или прилагательное «духовный» в смысле хотя бы «нравственный». В советском языке прилагательное «духовный» употреблялось как у Гегеля и Маркса, например, «удовлетворение материальных и духовных потребностей». В теме «Общество» в курсе философии до сих пор в большинстве учебников предлагается делить общество на политическую, социальную и духовную сферу, куда (в духовную) входят мораль, религия, наука и искусство.

Итак, когда коммунизм рухнул, никакой практики секулярного употребления терминов «духовность» и соответствующего прилагательного «духовный» не было. Но за этим термином не было и никаких отрицательных коннотаций. Поэтому в идеологическом вакууме все кому не лень начали говорить о «возрождении духовности в России» или ещё чаще, о «духовном возрождении России». Но, как я уже писал, кто более всего может способствовать духовному возрождению и оценивать духовное возрождение, если не духовенство? (Правда, филологическая ситуация не является единственной причиной такого положения дел.). Таким образом степень духовного возрождения стала легко определяться количеством восстановленных церквей и монастырей. В поисковике мне попался журнал «Духовно-нравственное воспитание», издаваемое Министерством просвещения. Понятно, что это под этим «духовным» воспитанием ничего другого, кроме воспитания духовенством православным ценностям в виду не имеется. Конечно, в России имеется небольшое количество нью-эйджевцев, к примеру рериховцев, последователей Даниила Андреева, Ошо, теософии, ламы Олле Нидала и т.д., которые под «духовным возрождением» и «духовным образованием» имеют в виду своё (и разное). Но не они формируют и определяют господствующий дискурс. А в этом дискурсе, духовное и религиозное (православное МП) связано намертво. Но это не всеми осознаётся. И люди оказываются сбитыми с толку, когда у них спрашивают о духовном воспитании, духовном возрождении, они с радостью соглашаются и поддерживают, а на поверку оказывается, что они согласились, чтобы православная церковь получила ещё больше государственных денег и власти.

Tags: Философия, Христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments