golovin1970

Марія Матіос. Нація. – Львів: ЛА “Піраміда”, 2007. – 256 с.

Мария Матиос, 1959 г.р., родилась в селе Растоки (укр. Розтоки) Черновицкой области. Там же написаны многие рассказы из этого сборника. В соседних с её родным селом местах и происходит действие рассказов сборника. Действие первых шести рассказов происходит в послевоенный период. Основная тема этих рассказов – Украинское лесное подполье и его борьба с Советской властью.

В авторской презентации в конце книги сказано, что Мария Матиос – родилась на Буковине и «гуцулка до мозга костей». Какая, вообще, сложная идентичность у этих западно-украинцев! Буковина – это Черновицкая область, которая до Второй мировой войны принадлежала Румынии. Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская область составляют Галичину и принадлежали Польше. А Закарпатская область принадлежала Венгрии. А до Первой мировой войны все эти пять областей принадлежали Австро-Венгрии и там везде было сильно влияние немецкой культуры. Про гуцулов (горных украинцев) был фильм Параджанова «Тени забытых предков». Мне кажется, что любой коренной украинский житель этих областей готов признать себя либо гуцулом, либо русином (там есть ещё, правда, очень малочисленные этнические группы «лемки» и «бойки»), причём, все гуцулы одновременно со своим гуцульством готовы признать себя и украинцами, но далеко не все русины. Как я понимаю, подавляющее большинство украинских лесных братьев, воинов УПА (Українська Повстанська Армія), были гуцулами.

Первое впечатление от рассказов, что Мария Матиос описывает каких-то не тех украинцев. Не таких, которые меня окружают в Полтаве, не таких, которых описывали Котляревский, Шевченко, Нечуй-Левицкий, Панас Мирный и др. кто происходит из Полтавско-Киевского региона. Ещё на первых же страницах видишь, что у половины этих украинцев какие-то не те имена. Имена, которые я не слышал ни в жизни, ни в литературе: Юр’яна, Уласій, Танасій, Штефко, Одокійка, Корнильо, Дунусь, Корнелія, Іларій, Фрозина. Учительницу уже в 80-х годах зовут Оксана Стратонівна. Да у фамилия «Матиос» у писательницы какая-то совершенно не украинская. Ну и слов из местного диалекта немало. Это, прежде всего «газда» - хозяин (причём у этого газды, кончик у «г» загнут не вниз, а вверх, в моей клавиатуре такой буквы нет, читается как русское «г», этой буквы мы в школе не учили, обычное «г» с кончиком вниз в украинском тексте читается как среднее между русскими «г» и «х»), «гризота»- беда, «обійстя» - двор, «неньо» - папа. Но такие слова у меня никаких эмоций не вызывают. Диалект и диалект. А у меня вызывают улыбку как-то переиначенные знакомые мне слова или какие-то невероятные конструкции. Первое здесь – это «ябко», сокращение от «яблуко». Или «змаціцькалася» - уменьшилась, «файненька трунвочка» - хорошенький гробик. И, почему же они все говорят «видиш» («видешь») вместо «бачиш»?

Советскую власть Мария Матиос рисует исключительно чёрными красками. Ничего положительного она на Буковину не принесла. Никаких позитивных мотивов у тех, кто её устанавливал, не видно: пришли извне какие-то говорящие по-русски дьяволы убивать, мучить и высылать в Сибирь нормальных людей. В коротком предисловии написано, что у Марии Матиос «нет никого однозначно осуждённого и никого абсолютно кристального». И действительно, в первом же рассказе главного героя Уласия спасает из тюрьмы эмгэбист Довгопол (я так и не понял, это имя или фамилия), а потом, этот же Довгопол, подстреленный лесными братьями, просит другого эмгэбиста повезти больную Юр’яну в районную больницу. А в последнем рассказе, прожившая несколько лет в лесу Конелия, выходит замуж за воевавшего с украинскими партизанами советского офицера. Но, всё равно, ситуация подана так, что на этих, творящих злые дела советских эмгэбистов и офицеров и партработников иногда находи прозрение, их душа пробуждается и они неожиданно творят какое-то благое дело. И иногда на лесных братьев, воюющих со злом, находит некое наваждение и они начинают убивать не тех, кого следует, а всех, кто имеет отношение к Советской власти. Но никаких сомнений, на чьей стороне в этой борьбе симпатии автора, быть не может. Даже старая вдова Фрозина отдаёт свой последний, приготовленный для собственных похорон, ковёр в лес, мол им там нужнее.

Из рассказов я узнал много фактов и подробностей о борьбе украинских партизан. Во первых, что эти партизаны отнюдь не были просто националистами: во втором рассказе к партизанам уходит молодая женщина-еврейка. В последнем, плечом к плечу с главной героиней сражается с Советской властью румын. Во-вторых, что степень ожесточения с обеих сторон была невероятная. Эта молодая еврейка Анна, будучи схваченной, в камере распарывает себе вены на шее и умирает. Преследуемая молодая пара (причём женщина беременна), обвязавшись гранатами, вместе бросаются с дерева и забирают на тот свет несколько своих преследователей. Когда кого-то из партизан убивали, то их трупы везли в ближайшее село и выставляли на всеобщее обозрение. И если кто из селян признавал в них своего сына или дочку, то всю семью отправляли в Сибирь. Постоянно упоминается пытка «пальцы в двери», через которую прошёл чуть ли не каждый второй гуцул. А эта коллективизация, когда предлагалось выбирать из двух списков: в колхоз или в Сибирь. Да и если человек выбирал колхоз, то от Сибири был не застрахован: корова сдохла, это значит ты сам отравил, не хотел в колхоз вести, вредитель, всю семью в Сибирь! Дерево сухое выкопал: не хотел налог платить! Всю семью в Сибирь! А когда разнарядка на кулаков приходила, то не надо вообще никакой причины. Ещё интересно про внутреннюю организацию и повседневную жизнь партизан. Они действительно уходили в лес и годами жили в землянках, не показываясь в сёлах. Была строгая организация с командирами разного уровня, связными и даже своей службой безопасности! В последнем рассказе (из первой части) есть эпизод, когда потерявший любимую сотник Коляй начинает мстить «без логики и плана» и не ставя в известность высшее командование. И убивает, среди прочих, присланную только месяц назад учительницу из Полтавы. И этому Коляю грозит суд и расстрел от самих же партизан. А влюблённая в него Корнелия падает на колени перед каким-то высоким руководителем и говорит, среди прочего, что если бы не Коляй, то кто-нибудь другой всё равно накинул бы верёвку на шею этой учительницы, ведь она, вместо того, чтобы учить детей считать, учила, что нет Бога и нет Украины. Вообще, про Украину в книге редко упоминается, названия УПА тоже нигде нет. Цель партизан: выгнать всех тех, кто пришёл на их землю устанавливать Советскую власть. В начале пятидесятых годов партизаны осознают, что их дело проиграно. И Корнелия (с Коляем и румыном Юрком) получает приказ командования легализоваться, как знают, но связь поддерживать. Удивило меня то, что они получили от командования для этого метрики и деньги. Как итог могу сказать, что да, похоже были у Украины свои герои – борцы за независимость, борцы с Советской властью в недавнем прошлом. Новой Украине есть что актуализировать из прошлого для своего государственного строительства. Стоящего на антикоммунизме и отталкивании от России. Другое дело, что есть и другое прошлое, другие события и другие люди, которые для новой Украины неактуальны. Ведь на Восточной Украине Советская власть устанавливалась отнюдь не только «москалями», и среди тех эмгэбистов и офицеров было немало украинцев, а убитая учительница из моей Полтавы была наверняка украинка. И современная украинская нация состоит не столько из потомков лесных братьев (у них осталось мало потомков), сколько из потомков тех офицеров и учителей.  

Я нашёл свою тетрадь с сочинениями по украинской литературе за 10-й класс. Думаю, это конец 1986 года. В тетради ещё четыре сочинения, которые посвящены творчеству Павла Тычины, Максима Рыльского, Владимира Сосюри и Михаила Стельмаха. Выкладываю сочинение про Ярослава Галана.  Думаю, что это не все сочинения по украинской литературе, которые я писал в 10 классе и была ещё тетрадь. Думаю, что Ярослав Галан очень быстро выпал из школьной программы и люди на 3-4 года моложе меня про такого и не слышали. Помню, учительница украинской литературы говорила про его памфлет «Плюю на папу», о котором не было сказано в учебнике, и что его зарубили топором украинские националисты. Читая через двадцять лет своё сочинение мне, вообщем то, совсем не стыдно за себя. Я вроде бы вполне неплохо владел украинским языком и вполне неплохо усвоил господствующую идеологию со всеми её штампами и полемическими приёмами. В сочинении у меня пять грамматических (непримеренний, сердця, массові, процессі, говоре) и четыре пунктуационных ошибки. Оценка стоит 4/3. Что за грамотность, что за содержание – я не помню.  

Сатиричне розвінчення «святості» уніатської церкви, митрополита Шептицького, римського папи в памфлетах Ярослава Галана.

План.

I.                   Функціі ката і функціі попа.

II.                Я.Галан – непримиренний викривач українського буржуазного націоналізму:

А) біографія Шептицького – біографія уніатської церкви;

Б) показ морального падіння вищого духовенства в памфлеті «Отець тьми і присні»;

В) спілка ватіканського сатани з фашистським жовтим дияволом.

III.             «Ті, що вийшли з тьми, у пітьму і кануть».

Я – українець,

по совісті – інтернаціоналіст,

по духу – ленінець.

Я. Галан.

            У післявоєнні роки серед західноукраїнського населення релігійні забобони мали ще значне поширення. Перед радянським урядом повстало завдання показати антинародну сутність релігійних переконань. Треба було викрити роль католицтва в соціальному і національному закабаленні трудящих Західної України, блокування між керівниками католицької церкви і фашистами. Таке завдання цілком виконав у своїх памфлетах відомий український письменник-публіцист Я. Галан.

            У памфлетах «Що таке унія», «Присмерк чужих богів», «Годі!» Галан яскраво охарактерізував історію агрессивного проникнення католицтва на Схід, насильницьке окатоличення українців і білорусів західних областей.  Кілька памфлетів Я. Галана викривають антинародну діяльність митрополита Західної України Андрія Шептицького. Його «головокружна кар,єра змальована у памфлеті «З хрестом чи з ножем» (1945 рік). Офіцер австрійскої арміі Шептицький спочатку стає скромним церковнослужителем, потім епископом, ще через кілька років – митрополитом. У цьому сані Шептицький майже півстоліття очолював реакційне духовенство Західної України. У своїй діяльності митрополит Шептицький і керована ним уніатська церков прагнули одного – «віддалити галицьких українців від їх наддніпрянських братів, ізолювати їх від революційних ідей». У памфлеті «»Присмерк чужих богів» Я. Галан показує, як Шептицький «благословить солдатів Адольфа Гітлера, …від усього серця вітає «переможну німецьку армію», декларує свою підтримку «урядові» Бандери». Створюючи сатиричний портрет Шептицького, Я.Галан розкриває суть уніатської церкви, змальовує збірний образ усього реакційного духовенства.

            Ряд памфлетів Галана спрямовано проти реакційної політики Ватікану як центру католицизму, а таккож керівників католицької церкви. Моральне падіння вищого духовенства Я. Галана показав у памфлеті «Отець тьми і присні». У памфлетах «Апостол зради», «Ті, що вийшли з тьми», «На службі в сатани» засуджується зрадницьке єство керівних кіл католицької церкви, які підтримували німецький та італійський фашизм, благословляли масові вбивства людей.

            У своїх антирелігійних творах Я. Галан підкреслював думку: не вічно будуть панувати священослужителі, подібні до Шептицького, у людських серцях. Прийде час, коли у процесі розвидку людства релігія закінче своє існування. «Ті що вийшли з тьми, у пітьму і кануть» - говорить Я. Галан.

Пролегомены ко всякой дискуссии о бронзовом солдате в Таллине, награждении орденом «Герой Украины» Романа Шухевича, установке памятников Степану Бандере, установке и разрушению памятного знака воевавшим на стороне Гитлера белым генералам, об УПА, «Лесных братьях, Власове и власовской армии и т.д.

Прежде чем решать частные вопросы надо определиться с общими. Моя позиция такова.

1. Сталинский режим – зло.
2. Оккупация сталинским режимом каких-либо государств или территорий – зло.
3. Те кто боролся против сталинского режима и сталинской оккупации – герои.
4. Фашисткий режим – зло.
5. Оккупация фашистским режимом каких-либо государств или территорий – зло.
6. Те, кто боролся против фашистского режима и фашистской оккупации – герои.

Пока тоталитарные режимы не воюют друг с другом никаких противоречий между этими положениями нет и борьба против любого из режимов и против любой оккупации абсолютно морально оправдана. Поэтому героями являются не только поляки и французы, сопротивлявшиеся гитлеровской оккупации в 1939-1940 годах, но и поляки, финны, жители Прибалтики и Западной Украины, сопротивлявшиеся сталинской оккупации в тех же 1939-1940 годах.

Это есть единственно возможная основа для начала дискуссии. С теми, кто не разделяет этих положений дискуссию даже не стоит начинать. Для тех, кто разделяет, продолжаю.

Проблемы, вокруг которых может вестись дискуссия следующие.

1. В момент, когда два тоталитарных режима сошлись в смертельной схватке, борьба с одним их них неизбежно является помощью другому. Чтобы оценить по моральной шкале тех или иных гитлеровских союзников (можно оценивать и сталинских, например советских партизан в оккупированной части СССР, партизанские армии в Польше и Югославии, но дискуссия вокруг них не так остра)  необходимо оценить:

а) в какой мере они были созданы гитлеровским режимом, в какой мере они подчинялись своим создателям, в какой мере могли действовать автономно (так власовская армия – определённо детище немецкого командования, тогда как украинские политические и военные структуры нередко возникали и действовали самостоятельно при молчаливом попустительстве гитлеровских властей);

б) насколько они разделяли основные идеологические положения фашизма (а полностью они разделять их не могли; даже прибалты не принадлежали к истинным арийцам, не говоря уже о русских или украинцах);

в) насколько они виновны в тех или иных преступлениях фашизма (главное – насколько активно, насколько добровольно участвовали в уничтожении евреев и других групп  по национальному признаку).

г) в какой мере гитлеровские союзники сами совершали военные преступления (расстрелы пленных, красных партизан, грабёж мирного населения и т.д.)  

2. После победы над фашистской Германией борьба против сталинского режима снова начинает быть морально оправданной. Чтобы оценить по моральной шкале тех или иных противников сталинского режима, необходимо оценить:

а) насколько широко представители национальных (о ненациональных мне неизвестно) движений совершали военные преступления (то есть насколько объектами их атак были мирные невооружённые люди, а не представители вооружённых сил, милиции и администрации) .

б) каковы были цели их борьбы? (боролись ли они за расово и национально чистое государство? Или за демократическое государство?)

Ссылки на Нюрнбергский суд не представляются мне убедительными в подобной дискуссии. Во-первых, потому, что не состоялось аналогичного суда над преступлениями сталинизма и шире – коммунизма. Во-вторых, Нюрнбергским судом были осуждены конкретные фашистские лидеры и фашистские политические и военные организации. Но это не значит, что любой человек, надевавший фашистскую форму, является согласно решению Нюрнбергского суда, преступником.

Юрий Андрухович. Московиада. НЛО, Москва, 2001.

Книга мне попалась в переводе на русский, а хотелось бы прочитать на украинском. Меня очень занимает вопрос, на каком же языке разговаривает главный герой в Москве с москвичами?

Книга написана в 1992 году, а действие происходит в Москве 1990 г. Главный герой – украинец, приехал учиться в Москву в Литературный институт, на 2 года, поэтому, получается, не как обычный студент. Живёт в общежитии. Ему около тридцати лет, а многим другим обитателям общежития – и того больше. Первые полсотни страниц – шарж на обитателей общежития Литературного института. Вполне себе расистски-ксенофобски-стеротипные образы всех неславян: кавказцев, среднеазиатов, северных народов. Русские, разумеется, тоже не ангелы, но определённо «свои», а те – «чужие» и у героя ничего общего с ними нет.

Героя по жизни волнуют три вещи: независимость Украины, отношения с женщинами и отношения с КГБ. Ещё он вроде как поэт, но о стихах едёт речь только в связи с этими тремя поводами. Одна из его бывших женщин – журналистка полушведка Астрид, которая его кормит, поит, водит в закрытые магазины и рестораны, спит с ним, представляя, что тем самым отдаёт долги Запада перед Востоком! В своё время героя долго пытался завербовать КГБ и в конце концов герой подписал бумагу о сотрудничестве. И этот факт причина его ночных кошмаров.

У героя нет никаких признаков дремучей русофобии или дремучего украинофильства, в смысле, что те или другие лучше или хуже по своей природе. Его друзья, собутыльники и собеседники – двое русских и еврей. Сам он увлекался в молодости Владимиром Соловьёвым. Стоит посмотреть, рассуждает он, на этих спящих на Киевском вокзале представителей моего народа, и все аргументы о независимости Украины, типа конституции Пилипа Орлика, перестают быть убедительными. О независимости Украины герой произносит пафосную речь в пивбаре. Он говорит, что у него в помине нет никакой неприязни к России и русским, но эта страна имеет тенденцию расширяться на Запад, при этом разрушая всё, что может быть дорого для местных жителей. Я видел открытки того, каким мой город (Львов, надо полагать) был пятьдесят лет назад, говорит герой. И я хочу жить в таком городе, каким он был тогда: с часовнями, кофейнями, пивбарами и борделями. «За наше и ваше пиво!» - заканчивает он речь и гремят аплодистменты.

Все его выпады направлены против «империи». «Империя заигрывала со свободой, думая, что таким образом сохранит обновлённую себя. Но менять кожу не стоило. Она оказалась единственной.»  Все служители империи всех рангов вызывают у героя целую гамму негативных чувств. А КГБ – просто животную ненависть. Следователей-миллиционеров он называет ищейками. Один из его недругов – поэт Ежевикин выступает по телевидению, употребляя девять раз слово «духовность».

Последние несколько десятков страниц представляют собой фантасмагорическую картину пребывания героя сначала в подземной лаборатории, где КГБ создаёт гигантских крыс, потом в подземном зале, где идёт банкет «патриотов», а потом в бункере, где руководители империи, переодетые в карнавальные костюмы, произносят пафосные речи. Среди этих руководителей можно узнать многих членов будущего ГКЧП, а главного руководителя герой признаёт как Анатолия Ивановича (Лукьянова). Знакомый КГБшник говорит, что дабы выбраться отсюда, необходимо совершить Поступок. Герой выхватывает у него пистолет и расстреливает всех сидящих в президиуме. Каковые оказываются манекенами и из них вываливаются опилки. Последнюю пулю герой пускает себе в голову и этим самым(?) оказывается на поверхности, садится в поезд Москва-Киев и едет на Украину (с пулей в голове). Все эти символы я не готов расшифровывать, хотя, наверняка, многие пытались.

В газете «Вечірня Полтава» на целый разворот статья «Непереможний у битвах, непередбачуваний у діях – таким був кошовий Запорізької Січі Іван Сірко». Осанна тому Сирко, который, в частности, подписывал знаменитое письмо запорожцев турецкому султану. Можно ли представить статью «Непобедимый в битвах, непредсказуемый в действиях – таким был шведский генерал Левенхаупт» в шведской центральной или местной газете (речь идёт о ровеснике Сирко)? Нельзя такого себе представить. В местной газете вообще нет ничего, кроме местных новостей. А в центральных газетах бывают иногда исторические статьи, но не об истории раннее ХХ века. Я спросил недавно у знакомой шведки, учили ли вас гордиться, например, победой Карла XII под Нарвой, где он с 12 тысячным войском разгромил 37 тысячную русскую армию? Она с удивлением ответила, что как это можно гордиться тем, что произошло 300 лет назад? Что чувства по поводу происшедшего под Нарвой не отличались от чувств по поводу происходящего тогда же где-нибудь в Китае. История и есть история. А гордиться шведам можно Валенбергом.

Общее моё впечатление состоит в том, что Украина создаёт саму себя по советским лекалам. Нет других лекал, нет других журналистов, нет других учителей. Воспитывать патриотизм все рвутся. А необходимо воспитывать критическое мышление. Патриотизм потом сам придёт. Я посещал университетский курс в Стокгольме «Швеция: история и культура». Преподавательница водила нас в Национальный (Нордический) музей и требовала от нас, чтобы мы в каждом зале и перед каждым экспонатом думали над вопросами: «Кто, когда, в какую эпоху, почему, с какими аргументами и т.д. посчитал эту часть шведской истории и действительности достойной помещения в этот музей?»  Вот как надо отношение к истории воспитывать! Не озабочены шведы патриотическим воспитанием. Без этого живут.

По поводу пантеона украинских героев на украинских купюрах. Вести историю Украины с Киевской Руси так же проблематично, как и историю России. Владимир и Ярослав были князьями Киевскими, но государство то они возглавляли русское. И никакие институты, законы, политические традиции от киевских князей к «украинцам» хотя бы XVI-XVII веков не перешли. Кроме религии, конечно. Которая перешла также к России и Белоруссии. Украина и украинцы родились в эти же XVI-XVII века из отталкивания от Польши и России (данное утверждение тоже проблематично, но нужно всё-таки обрисовать свою позицию).

Богдан Хмельницкий известен для остального мира не только как победитель поляков под Пилявцами и Жёлтыми Водами, но и как если не прямой организатор, то непосредственный виновник одних из крупнейших в мировой истории еврейских погромов.

Иван Мазепа верой и правдой служил разрушителю украинской государственности Петру I двадцать с чем то лет, давил восстание Болотникова, а своёй изменой не только ничего не добился, но поставил жирный крест над имеющейся автономией. Может, у него были благие замыслы, что, правда, тоже проблематично, но рисовать портрет на купюре следует всё-таки исходя из результата. Понятно, когда страна чтит того, кто независимости добился, а Украина, получается, чтит того, кто её независимость окончательно потерял.

Грушевский, конечно, возглавлял Центральную Раду и пробыл то ли несколько дней, то ли несколько часов  президентом Украины. Но он не только проиграл, как политик.  Он, находясь в здравом уме и твердой памяти, возвратился из эмиграции в 1924 году в Советскую Украину к разрушителям украинской государственности. Заниматься историей.

Выбор Ивана Франко в пантеон я в данный момент не могу критиковать, потому что ничего о нём не читал после школы. А со школы у меня сохранилось впечатление, что он не столько поэт и писатель, сколько «великий каменяр», певец рабочего и революционного движения. Хотя, подозреваю, что это не совсем так.

Выбор Шевченко на роль одного из отцов-основателей Украины является очевидным и не оспаривается никакими политическими и идеологическими силами. Если бы Шевченко, как Ленина, поместили на все денежные купюры Украины, не думаю, что кто-то бы критиковал это решение.

Я когда то читал статью об новых украинских героях, где автор возмущается тем, что среди них оказались украинские гетманы XVII века с «азиатскими биографиями», а европейски мыслящий митрополит Андрей Шептицкий как-то не попал туда.

О Голодоморе. В том, что погибли миллионы украинских крестьян все вменяемые люди согласны. Полемика идёт вокруг вопроса: «Был ли это геноцид украинского народа?» Но понятие «геноцид» пришло из другой реальности. При классическом геноциде люди какой-то национальности преследуются именно за свою национальность. И осуществляют этот геноцид люди другой национальности. Геноциду подвергались евреи, цыгане, армяне, тутси и хутту в Руанде, вроде бы все в бывшей Югославии. Но я вот не слышал, чтобы Пол Пота обвиняли в геноциде камбоджийцев или Ким Чен Ира в геноциде корейцев. На классическое понимание геноцида хорошо накладывается высылка чеченцев, крымских татар и т.д., когда высылали всех вплоть до секретарей райкомов руками солдат иных национальностей. В случае Голодомора политическое решение шло из Москвы, но все непосредственные организаторы и исполнители на местах были украинцами по национальности, местные, а не пришлые. А если среди крестьян оказывались русские, татары или кто ещё, то им за их национальность никто повышенную пайку хлеба не выдавал. Поэтому происходящее тогда проблематично называть «геноцидом украинского народа». С первого взгляда не так уж и важно слово для обозначения того ужаса, если признать этот ужас бывшим. Конкретному украинцу вроде бы вполне достаточна была бы оценка происходящего тогда как «преступление коммунистического режима». Но введение в обиход понятия «геноцид того или иного народа» всегда важно для легитимации национального государства подвергшегося геноциду народа. Основной аргумент еврея в прошлом и чеченца в настоящем: «Нам нужно собственное национальное государство, чтобы геноцид не повторился!» Но этот аргумент гораздо менее обоснован в устах украинца, так как украинцу всегда можно сказать: «Если украинцы могли вывозить хлеб из голодающих сел и стоять в заград-отрядах по приказу из Москвы, то где гарантия, что они не согласятся делать то же самое по приказу из Киева?»