Оксана Забужко. Сестро, сестро. Повісті та оповідання. Видавництво "Факт". Київ, 2003. 240 с.
Оксана Забужко – 1960 г. р., родилась в Луцке (западная Украина) в семье филологов-украинистов, отец сидел ещё при Сталине и после тоже участвовал в национально-диссидентской деятельности. Окончила философский факультет Киевского университета (1982), а также аспирантуру. Сотрудник Института философии АН. Преподавала в американских университетах, в том числе в Гарварде. Печататься начала раньше десятилетнего возраста. Пишет, что с 8-9 лет уже ”Шкварила дисидентсько-патріотичну лiрику». Главное произведение «Полевые исследования украинского секса» переведено на десятки языков. Ведущая, как я понимаю, украинская писательница.
Первое моё удивление – это то, что Забужко пишет предложениями, которые никак не заканчиваются и тянутся, нередко, больше чем на страницу! Нормальных диалогов тоже нет. Всё написанное – какой-то поток сознания героини, в котором всплывают отдельные фразы. Я прочитал не все рассказы (а всего их в книге шесть), и пока меня не оставляет уверенность, что она описывает себя и случаи из своей жизни. В первом «Сестро, сестро» - точно из своей: ей 5 лет, и к ним в квартиру пришли с обыском из КГБ. Главный психологический момент этого рассказа я понять не могу. Её мать на третьем месяце беременности, её каждый день вызывают на допросы, страх заполняет её тело (?) и то ли мать сама, то ли вместе с отцом они решают, что «дитина в неї такої, не може вродитися нормальною» и она делает аборт. А потом: "Прости, моє золотко".
Действия в рассказах не много, в основном – запись чувств, переживаний, рефлексия и т.д. «Полевые исследования украинского секса» я не читал, но предполагаю, что большинство людей, купившиеся на название, будут разочарованы. Второй рассказ «Дивчатка» - о взаимотношениях двух подруг 12-13 лет. Как же всё там непросто, с настоящими трагедиями... Я помню, есть незаконченная повесть Достоевского о взаимоотношениях двух девочек «Неточка Незванова». Это то же самое, только на фоне киевской школы эпохи застоя и с некоторыми физиологическими подробностями. Оба автора выражают близкую мне идею о том, что детство – это ни в коей мере не безоблачный, счастливый мир и изнутри детства никто особого счастья не испытывает.
Второй момент, это язык. Я как-то думал, что я знаю украинский язык. Как-никак девять лет в школе учил. Но тут на каждой странице чуть ли не десяток неизвестных мне слов. Беру первые три страницы первого и первые три страницы второго рассказа: навзаєм, несамохiть, помпувати, борсатися, навсiбiч, хирлявий, шамотнява, примхливий, вигинистий, штивний комірець(какой-то воротник), підлітковий сайз, схарапудженіше, цьотки,(тётки вроде бы?). Конечно, это самые "перлы", которые можно примерно понять только из контекста и то не все. Но на этих шести страницах ещё есть масса слов, которые чуть более понятны, но я их вряд ли когда-то слышал: «розiтнувся крик», «вигулькнуле iм'я, що опосiдає твiй внутрiшнiй слух», «уранiшнi позiхи», «загонистий підйом вилиць», «метеликовий стріп повіками», «чемно туплячись за вікно», «підмлоює від нудьги», «зблягузкати дурницю». И здесь дело, думаю, не в том, что я уже много лет нахожусь вне украинской языковой среды. Думаю, что 95-98% украинцев из Полтавы тоже таких слов не употребляют и не слышали. Несомненно, какая-то часть из них вполне нормальные украинские слова, только редкие, другая – западно-украинские диалектизмы, но, предполагаю, немалая часть – творчество самой Забужко. В русской литературе Солженицын известен тем, что пишет на таком русском, на котором никто и не пишет, и тем более, не говорит. И придумывает новые слова. Но всё таки Солженицын – исключение. В основном, русские писатели пишут на том языке, на котором их русские читатели и говорят. Но основной массе украинских писателей приходится писать на том языке, на котором 60-70-80-90% их украинских читателей не говорят. Если русский читатель встречает у русского автора множество незнакомых слов, то его первой реакцией будет: «Что-то автор выпендривается!». В подобной ситуации украинский читатель подумает – «Да, плохо я знаю украинский язык!».
Русский язык производится народом. Украинский язык до сих пор есть в не малой степени продукт творчества интеллектуалов («Мудрагелів», как выражается Забужко). (Во как из меня колониализмом понесло! Но сейчас ещё сильнее будет...) В моей части Украины, в восточной, украинский язык – это язык села и малообразованных людей. Интеллектуально развивающийся украинец с необходимостью попадает в русскоязычную среду и начинает выражать свои сложные мысли на русском языке. И это происходит само собой: ведь, например, западные (и восточные) мыслители на 99% переведены только на русский язык. Но, как я понимаю, на западной Украине высокоинтеллектуальная среда руками и зубами держится за украинский язык. Вот нашёл в предисловии слово «тожсамість» - «идентичность». Как-то не представляю себе в Полтаве среды, где люди произносят или пишут «тожсамість» (вроде есть какой-то островок в Пединституте, никак не дойдут руки разведать). Если человек дошёл до оперирования этим понятием, то он оказывается в Харькове или Киеве и там с большой долей вероятности (в Харькове со 100%) будет говорить «идентичность», и среда с него не потребует искать украинский эквивалент, тем более, если его пока ещё нет. А на западной Украине есть среда, которая потребует, и он произведёт ту самую «тожсамість».
Теперь вернёмся к Оксане Забужко. Когда появляется прямая речь подруги героини в рассказе «Дiвчатка», то выясняется, что подруга-то говорит по-русски. Ну а собственный голос героини и в детстве и «сейчас» звучит по-украински. Но я как-то не верю, что две подруги в киевской школе 70-х годов общались на разных языках. Скорее всего – на том самом суржике, если школа была украинская. В рассказе «Інструктор із тенісу» этот самый инструктор тоже говорит на чистом русском и вряд ли героиня могла говорить с ним иначе. И в этом-то есть огромная проблема современной украинской литературы: автор пишет не на том языке, на котором говорят его герои. Да и читатели, как я отмечал выше. Искусственная ситуация! Ну, ничего... Всё искусство искусственно.