golovin1970

Прочитал книгу Бориса Панкина «Шведский дом и его обитатели». Как-то раньше не слышал об этом человеке. Борис Панкин родился в 1931 году, окончил ф-т журналистики МГУ, был лет десять главным редактором «Комсомольской правды», с 1983 по примерно 1989 был послом СССР в Швеции, потом года два в Чехословакии. Единственный из всех послов во время путча высказался против ГКЧП и на два месяца стал министром иностранных дел СССР. Потом ещё несколько лет был послом в Великобритании. Когда вышел на пенсию, поехал в 1995 году жить в Стокгольм. Купил квартиру недалеко от станции Alvik. Пошёл в 64 года на курсы шведского в Folkuniversitet. Это не моя бесплатная система (SFI), но суть та же – группа иностранцев со всего мира, домашние задания, диктанты и т.д. Во время работы послом язык кое-как выучил, но, наверное, именно кое-как. Ярый поклонник Швеции и шведской модели. Книга состоит из его статей в «Российской газете». В целом – это похоже на мои развёрнутые «Заметки о Швеции». Его взгляд на Швецию не отличается, в целом, от моего. У него может, даже чуть больше восторгов. Вот он пишет о всеобщей чистоте. Действительно, вокруг домов и в подъездах всё хорошо убирается, трава подстригается, цветники и т.д. Но дальше 50-ти метров от домов территория дворников заканчивается. Типичная ситуация – автобусная остановка у трассы, за ней спуск в овраг и в нём годами гниют газеты, полно банок и другого мусора.
К Борису Панкину домой в 1995 году приезжала Астрид Линдгрен. Он дружит с основателем Икеи Ингваром Кампрадом. Был у него в гостях, в поместье в Смоланде. Вдвоём они пошли в лес за лисичками, скрылись из поля зрения жён, Кампрад вытащил из рваных джинс бутылку со словами «Из горла будешь?». Мультимилиардер Кампрод всегда летает третьим классом, останавливается в дешёвых гостиницах. Его сын во времена студенчества подрабатывал тем, что выкорчёвывал лес на родительском участке. Потом поступил работать в Икею на общих основаниях на невысокую зарплату и по словам жены сына они «спасались» дешёвыми обедами в кафе Икеи. «Расточительность в ресурсах – тяжелейшая болезнь человечества... Для поддержания своего статуса ИКЕЯ не нуждается в роскошных машинах и швецарах в униформе.» - слова Кампрада.
Пишет Панкин о том, как видел из окна посольской машины ждущего у светофора премьер-министра Улофа Пальме с портфелем в руках. В другой раз встретил его в Старом Городе (Гамластане), выходящим с женой из ресторанчика с авоськой в руках. Пальме его узнал и сказал, что тут вкусно готовят и он прихватывает еду и на потом. Однажды Пальме отдыхал на острове Готланд, а на носу были выборы. Пальме решил совместить приятное с полезным, взял в руки мегафон и пошёл на главную площадь ораторствовать. В одиночку, никого не предупреждая и будучи первым лицом в государстве... Из этой его инициативы родились радиционые политические дебаты в Висбю, главном городе Готланда.
Мне интересны политическая взгляды Панкина. Ведь он их делом подтвердил в августе 1991 года. Никаких капиталов не приобрел. Ходит на субботники по очистке территории от мусора вместе со своими соседями. На 90% я с ним согласен. Как например о такой тонкой проблеме, как эмигранты в Швеции. Пишу о проблемных вещах. Его критика США и НАТО всё таки перехлёстывает через край. «НАТО всё заметнее претендует на роль полицейского в мире, который всё больше становиться Pax Americana». Он целую главу посвящает некой инициативе нескольких бывших шведских депутатов вновь привлечь внимание к преступлениям США во Вьетнаме. Коштуница демонстрирует «мужество и объективность в отстаивании интересов своего превращённого в парию гордого народа» (272), когда отказывается выдавать Милошевича, принимать главного обвинителя Гаагского трибунала Карлу дель Понте, а приняв говорит ей в лицо, что отвергает попытки возложить коллективную ответственность на Сербию и пусть она посмотрит сначала на действия НАТО. Глобализация – «угроза общечеловеческим ценностям и правам человека, неповторимости индивидуума и личности» (276) и альтернативой глобализации и является шведская (и шире – северная) модель. «Северная альтернатива бросает мирный вызов так называемому американскому образу жизни»(277). Бедных в США – 20%, в Скандинавии – 5%. Заключённых в США – 1,5%, в Скандинавии – 0,1%. Повседневная жизнь людей в Скандинавии «более обеспечена, свободна, содержательна и безопасна, чем жизнь среднего североамериканца» (277). Но уже по другому поводу (стр. 305) Панкин приводит данные, что доход средней американской семьи в полтора раза выше дохода средней шведской семьи.
Не смотря на свой демократизм, антисталинизм у Панкина есть некий перехлёст и с патриотизмом. Когда он пишет о войне, что мол, Сталин одно, а народ – другое, то это в пределах нормы. Но вот он с восхищением цитирует слова бывшего посла СССР в Швеции при Сталине Александры Коллонтай, что мол, ни одного дня не должно проходить без того, чтобы не приобретать новых друзей для нашей страны. И вот на эту цитату некая его собеседница замечает, что может для той страны правильнее было приобретать врагов? «Ах, она нигилистка!» - возмущается Панкин. Панкин целую главу посвящает запрету вступающей в ЕС Литвы ездить российским гражданам через неё без виз в Калининград. А вот не членам Евросоюза Норвегии и Исландии позволено ездить без виз и в Швецию и в остальную Европу. «Ах, у вас в ЕС двойные стандарты!» - возмущается в беседах со шведскими чиновниками Панкин. «Ах, мы в перестройку боролись за свободу передвижения, а вы нам перекрываете дорогу даже в наши бывшие республики!» - продолжает он. Ну а что возмущаться? Панкин и сам знает ответ, в чём разница между Литвой, а тем боле Норвегией, и Россией: «Они в школе западничества получили более высокие отметки» (290).