golovin1970

Марія Матіос. Нація. – Львів: ЛА “Піраміда”, 2007. – 256 с.

Мария Матиос, 1959 г.р., родилась в селе Растоки (укр. Розтоки) Черновицкой области. Там же написаны многие рассказы из этого сборника. В соседних с её родным селом местах и происходит действие рассказов сборника. Действие первых шести рассказов происходит в послевоенный период. Основная тема этих рассказов – Украинское лесное подполье и его борьба с Советской властью.

В авторской презентации в конце книги сказано, что Мария Матиос – родилась на Буковине и «гуцулка до мозга костей». Какая, вообще, сложная идентичность у этих западно-украинцев! Буковина – это Черновицкая область, которая до Второй мировой войны принадлежала Румынии. Львовская, Тернопольская и Ивано-Франковская область составляют Галичину и принадлежали Польше. А Закарпатская область принадлежала Венгрии. А до Первой мировой войны все эти пять областей принадлежали Австро-Венгрии и там везде было сильно влияние немецкой культуры. Про гуцулов (горных украинцев) был фильм Параджанова «Тени забытых предков». Мне кажется, что любой коренной украинский житель этих областей готов признать себя либо гуцулом, либо русином (там есть ещё, правда, очень малочисленные этнические группы «лемки» и «бойки»), причём, все гуцулы одновременно со своим гуцульством готовы признать себя и украинцами, но далеко не все русины. Как я понимаю, подавляющее большинство украинских лесных братьев, воинов УПА (Українська Повстанська Армія), были гуцулами.

Первое впечатление от рассказов, что Мария Матиос описывает каких-то не тех украинцев. Не таких, которые меня окружают в Полтаве, не таких, которых описывали Котляревский, Шевченко, Нечуй-Левицкий, Панас Мирный и др. кто происходит из Полтавско-Киевского региона. Ещё на первых же страницах видишь, что у половины этих украинцев какие-то не те имена. Имена, которые я не слышал ни в жизни, ни в литературе: Юр’яна, Уласій, Танасій, Штефко, Одокійка, Корнильо, Дунусь, Корнелія, Іларій, Фрозина. Учительницу уже в 80-х годах зовут Оксана Стратонівна. Да у фамилия «Матиос» у писательницы какая-то совершенно не украинская. Ну и слов из местного диалекта немало. Это, прежде всего «газда» - хозяин (причём у этого газды, кончик у «г» загнут не вниз, а вверх, в моей клавиатуре такой буквы нет, читается как русское «г», этой буквы мы в школе не учили, обычное «г» с кончиком вниз в украинском тексте читается как среднее между русскими «г» и «х»), «гризота»- беда, «обійстя» - двор, «неньо» - папа. Но такие слова у меня никаких эмоций не вызывают. Диалект и диалект. А у меня вызывают улыбку как-то переиначенные знакомые мне слова или какие-то невероятные конструкции. Первое здесь – это «ябко», сокращение от «яблуко». Или «змаціцькалася» - уменьшилась, «файненька трунвочка» - хорошенький гробик. И, почему же они все говорят «видиш» («видешь») вместо «бачиш»?

Советскую власть Мария Матиос рисует исключительно чёрными красками. Ничего положительного она на Буковину не принесла. Никаких позитивных мотивов у тех, кто её устанавливал, не видно: пришли извне какие-то говорящие по-русски дьяволы убивать, мучить и высылать в Сибирь нормальных людей. В коротком предисловии написано, что у Марии Матиос «нет никого однозначно осуждённого и никого абсолютно кристального». И действительно, в первом же рассказе главного героя Уласия спасает из тюрьмы эмгэбист Довгопол (я так и не понял, это имя или фамилия), а потом, этот же Довгопол, подстреленный лесными братьями, просит другого эмгэбиста повезти больную Юр’яну в районную больницу. А в последнем рассказе, прожившая несколько лет в лесу Конелия, выходит замуж за воевавшего с украинскими партизанами советского офицера. Но, всё равно, ситуация подана так, что на этих, творящих злые дела советских эмгэбистов и офицеров и партработников иногда находи прозрение, их душа пробуждается и они неожиданно творят какое-то благое дело. И иногда на лесных братьев, воюющих со злом, находит некое наваждение и они начинают убивать не тех, кого следует, а всех, кто имеет отношение к Советской власти. Но никаких сомнений, на чьей стороне в этой борьбе симпатии автора, быть не может. Даже старая вдова Фрозина отдаёт свой последний, приготовленный для собственных похорон, ковёр в лес, мол им там нужнее.

Из рассказов я узнал много фактов и подробностей о борьбе украинских партизан. Во первых, что эти партизаны отнюдь не были просто националистами: во втором рассказе к партизанам уходит молодая женщина-еврейка. В последнем, плечом к плечу с главной героиней сражается с Советской властью румын. Во-вторых, что степень ожесточения с обеих сторон была невероятная. Эта молодая еврейка Анна, будучи схваченной, в камере распарывает себе вены на шее и умирает. Преследуемая молодая пара (причём женщина беременна), обвязавшись гранатами, вместе бросаются с дерева и забирают на тот свет несколько своих преследователей. Когда кого-то из партизан убивали, то их трупы везли в ближайшее село и выставляли на всеобщее обозрение. И если кто из селян признавал в них своего сына или дочку, то всю семью отправляли в Сибирь. Постоянно упоминается пытка «пальцы в двери», через которую прошёл чуть ли не каждый второй гуцул. А эта коллективизация, когда предлагалось выбирать из двух списков: в колхоз или в Сибирь. Да и если человек выбирал колхоз, то от Сибири был не застрахован: корова сдохла, это значит ты сам отравил, не хотел в колхоз вести, вредитель, всю семью в Сибирь! Дерево сухое выкопал: не хотел налог платить! Всю семью в Сибирь! А когда разнарядка на кулаков приходила, то не надо вообще никакой причины. Ещё интересно про внутреннюю организацию и повседневную жизнь партизан. Они действительно уходили в лес и годами жили в землянках, не показываясь в сёлах. Была строгая организация с командирами разного уровня, связными и даже своей службой безопасности! В последнем рассказе (из первой части) есть эпизод, когда потерявший любимую сотник Коляй начинает мстить «без логики и плана» и не ставя в известность высшее командование. И убивает, среди прочих, присланную только месяц назад учительницу из Полтавы. И этому Коляю грозит суд и расстрел от самих же партизан. А влюблённая в него Корнелия падает на колени перед каким-то высоким руководителем и говорит, среди прочего, что если бы не Коляй, то кто-нибудь другой всё равно накинул бы верёвку на шею этой учительницы, ведь она, вместо того, чтобы учить детей считать, учила, что нет Бога и нет Украины. Вообще, про Украину в книге редко упоминается, названия УПА тоже нигде нет. Цель партизан: выгнать всех тех, кто пришёл на их землю устанавливать Советскую власть. В начале пятидесятых годов партизаны осознают, что их дело проиграно. И Корнелия (с Коляем и румыном Юрком) получает приказ командования легализоваться, как знают, но связь поддерживать. Удивило меня то, что они получили от командования для этого метрики и деньги. Как итог могу сказать, что да, похоже были у Украины свои герои – борцы за независимость, борцы с Советской властью в недавнем прошлом. Новой Украине есть что актуализировать из прошлого для своего государственного строительства. Стоящего на антикоммунизме и отталкивании от России. Другое дело, что есть и другое прошлое, другие события и другие люди, которые для новой Украины неактуальны. Ведь на Восточной Украине Советская власть устанавливалась отнюдь не только «москалями», и среди тех эмгэбистов и офицеров было немало украинцев, а убитая учительница из моей Полтавы была наверняка украинка. И современная украинская нация состоит не столько из потомков лесных братьев (у них осталось мало потомков), сколько из потомков тех офицеров и учителей.  

А сегодня в Волоколамской электричке уже не 4, а 6 людей в камуфляже песню пели. Какую-то новую, со словами "Война! Будь ты проклята!"

Ой, не троньте, отойдите, я болею,
я страдаю, я не знаю, я ищу.
Ой, желаю прокричать, но не умею,
а умею промолчать, но не хочу.

Ой, другому, чай, попроще да полегче:
угадал, зарифмовал и все дела.
Мне ж подайте, что пожёстче да похлеще,
да, вдобавок, чтоб концепция была.

Я и так уже и сяк, а всё не ладно,
уж и рифму поразвесистей кладу.
И выходит вроде складно и нарядно,
а в концепцию никак не попаду.

А приятель мой, учёный и влиятельный,
твердит, что это дурь всему виной,
Что к концепции, ну, кроме апперцепции,
и рифмы даже нету ни одной.

А родитель мой с ухваткою ораторской
внушает: "Мол, не будь умней отцов.
Мол, куда ж тебе с повадкой саратовской.
Подумаешь, сыскался философ!"

А учитель мой, очкастый и лобастый,
справедливо завершает общий суд:
"Мол, ты пиши себе и без толку не шастай,
а концепцию, чай, после подобьют".

Вот и думай, что тут делать, кто поможет,
то ли рифму небывалую искать,
то ли просто продолжать, как бог положит,
то ли к тётке в глушь, в Саратов - отдыхать.

Что ж, давайте, если только вам не хлопотно:
катайте, разъясняйте, что к чему.
Я ж неграмотный, я дикий, я неопытный,
валяйте, всё безропотно приму.

Я не знаю ни немецких, ни турецких,
ни каких ещё других мудрёных слов,
я не плавал на судах рыболовецких
у советских Соловецких островов.

Вы Олимпа моего не различите,
на который я взбираюсь со всех ног...
Но приятель мой, родитель и учитель
у подножия сплетают мне венок.